Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 53

— Это она правильно…

— …доказательства совершенного злодеяния! Подумайте только! Эльфийская принцесса убила своего…

— Это барсук… – раздался тихий растерянный голос.

— …барсука, – подхватила репортерша и, опустив микрофон, повернулась. – Что вы городите? Ладно, потом вырежем… Эльфийская принцесса убила своего отца! Какие еще зловещие тайны скрывает Пресветлый лес? Почему людям закрыт путь в сердце его? И что творится под сенью мэллорнов? Смотрите мою новую рубрику «Неизвестное в известном»!

— Всенепременно, – престранным тоном пообещал Калегорм.

Иван обернулся, но выражение лица посла нисколько не изменилось.

— Мать вашу! Да тут и вправду барсук!

Этот окрик заставил всех повернуться к яме. Пара полицейских, вооружившись метлами, счищали грязь с тела животного.

Иван моргнул, а Маруся вцепилась в его руку.

— Это… – она икнула, – и вправду барсук. – Все посмотрели на нее. – Но и барсука я не убивала!

— А отца? – вкрадчиво поинтересовалась репортерша.

— И отца не убивала! Это какая-то ошибка! Эта женщина… она что-то придумала!

— Я видела… – Выйдя из обморока, Галина-Эсмеральда приблизилась к краю ямы.

С нею и Тополев подошел, чтобы сказать с немалым удивлением:

— Действительно барсук… Какой-то он странный…

И все снова посмотрели на животное.

Пожалуй, и правда странный, таких огромных барсуков Иван и в Пресветлом лесу не встречал. Этот, если на задние лапы встанет, с человека размером будет.

— Саблезубый, – сказал кто-то из полицейских, – я на вашем канале смотрел передачу про вымерших животных, которые на самом деле не вымерли, а ушли в заповедные леса, чтобы там жить вдали от человечьего глаза.

— И умереть под рукой эльфийской принцессы, – спохватилась ведущая.

— Да не умер он под моей рукой! – раздраженно рявкнула Маруся.

— Кто ж признается то… – с укоризной произнесла репортерша.

— Позволите? – Калегорм приблизился к могиле и, присев на корточки, коснулся земли. Прислушался. Кивнул. – Этот барсук умер дня два как. Его загрыз крупный хищник.

— Еще более крупный? – Полковник Пантелеймонов нервно обернулся, и подполковники приблизились к нему, желая сомкнуть ряды.

— Уверены?

— Видите, рваные раны… – Калегорм ткнул куда-то в грязную шерсть. – Или вы хотите сказать, что их нанесла госпожа?

— Эльфийская принцесса загрызла саблезубого барсука! – чуть дрогнувшим, но все еще профессиональным тоном продолжила репортаж девица, и Иван восхитился ее выдержке.

— А шарфик? Откуда у него шарфик? И цветочки в лапках… посмотрите… – Ожившая Галина-Эсмеральда дрожащею рукой указала на полузасохшие незабудки, которые зверь будто бы сжимал. – Это… это он, наставник…

— Ваш наставник был барсуком? – Репортерша чудом, не иначе, удерживала лицо.

— Нет, человеком…

— Оборотнем! – предположил кто-то из полицейских. – Я у вас тоже смотрел… про тех, которые не истинные, а проклятые! И про рептилоидов тоже! Может, он рептилоид?

— Он барсук, – очень устало произнес Калегорм.

— А в душе рептилоид…

— И духовный наставник, – не удержался посол. – Оборотни в момент смерти обычно принимают промежуточное обличье, сочетающее в себе черты как человеческой, так и животной ипостаси.

— А рептилоиды? – не удержался полицейский.

— А рептилоиды, они среди нас…

Прозвучало на редкость зловеще, и люди стали коситься друг на друга с очевидной опаской, будто подозревая, что тот, кто рядом, на самом деле не человек, а рептилоид.