Алый трон - Эми Лиоу Страница 53

Мне не терпится ее разрушить.

Велев Медхе отойти в сторону, Харун приступает к утреннему ритуалу. Когда я преклоняю колени перед статуей Рашматун, на моем лице скромная улыбка, скрывающая ярость, что клокочет внутри. Холодная вода, которую жрецы льют мне на голову, не в силах остудить этот огонь.

После того как Харун нарисовал звезду у меня на лбу, я выпрямляюсь, становясь Рашматун. Жрецы падают на колени. Краем глаза я вижу, как Джирташ прижимает Медху к полу.

— Встаньте, – приказываю я.

— Моя богиня, – говорит Харун, вставая.

Остальные следуют его примеру.

— Были ли новые случаи падения коз? – интересуюсь я ледяным тоном.

— Действительно, несколько твоих приверженцев явились как раз по этому поводу. – Харун опускает подбородок. – Некоторые козы были безголовыми.

Меньшего я от Харуна не ожидала. Это не совпадение, что для отбора использовали непомерное количество коз, и вдруг они валятся с неба на головы ничего не подозревающих горожан, как предсказано в Пророчестве Гиркхи. А теперь вопрос: куда девались их останки? Я еще жду от Икты подтверждения, что, кроме храмовых служащих, никто в последние недели громадного числа коз не покупал, но, если за падающими с неба козами стоят жрецы, это удастся выяснить довольно легко. Для того чтобы творить магию, им теоретически необходимо находиться вблизи от меня.

Мысли возвращаются к кустам рододендрона во дворе, к мерзкому зловонию, к тому, что под кроваво-красными кустами можно зарыть немало туш.

Козлиных туш. Нервы трепещут, когда ко мне приходит холодное осознание.

Илам знай себе посмеивается.

Им же не хватило бы духу спрятать следы преступления у меня под носом?

А если хватило? Харун осмелел достаточно, чтобы затеять избрание новой Ракхти, даже меня не уведомив. Осмелел настолько, чтобы говорить о Пророчестве Гиркхи в моем присутствии.

Ярость закипает в самом низу моего живота, когда я наблюдаю за верховным жрецом, за его безукоризненным нарядом, за подносом с красками и кистями, который он держит. Думаю о зловонии в главном дворе и о том, как жрецы сбрасывают с неба коз.

— Харун, – я тычу пальцем в поднос, – телепортируй кисти за пределы Паруватара. Если потребуется помощь, обратись к Нудину.

Верховный жрец едва не роняет поднос:

— Зачем, Рашматун?

— Присутствующая здесь Медха Янкаран желает увидеть демонстрацию магии, – говорю я.

Девочка задыхается от восторга.

Все присутствующие одаряют меня недоуменными взглядами. Их мысли – звенящая смесь замешательства и молчаливого одобрения.

Харун кивает Нудину, который выступает вперед, чтобы занять место рядом с отцом, по другую сторону подноса.

— О великая богиня мудрости, даруй нам свою силу, – выводят они на языке ритсадун. – Дай нам силу вырезать пространство посреди пространств и управлять существованием живущих.

Желтый сапфир, который я ношу на груди, обжигает кожу. Странно. Такое чувство, что это уже со мной было. Этот кулон – дар Кавиты? Не могу представить, чтобы она передала мне драгоценный необработанный камень. Или это подарок Чандри?

Я моргаю. Кисти исчезли с подноса и теперь лежат на полу у ног Джирташ, а краска забрызгала ее курту.

— Не помню, чтобы просила покрасить одежду Джирташ, – замечаю я.

Почтенная матрона пытается отшутиться, но она расстроена тем, что ее любимую курту испортили. Она шлепает Нали по руке; та пыталась стереть пятна тряпкой.