Воин Сидона - Джин Родман Вулф Страница 53

— Несомненно, так и есть. Волк заслуживает почтения, а Упуат – человек с головой волка. Этим утром нам показывали его изображения в храме.

Тотмактеф кивнул.

— Все это мне известно, но я взглянул на них. Большая фреска, на которой Упуат изображен рядом с Анубисом, обертывающим мумию полководца, замечательна.

Я удивился и заметил, что не видел писца в храме.

— Я все забываю, конечно, но не настолько быстро.

— Вот и я тебя там не видел. Мне открыть ему больше, благородный Канджу?

Канджу, как обычно улыбаясь, дозволил ему продолжать.

— Первосвященник прислал за нами младшего жреца с приглашением для благородного Канджу. Посланник не знал, для чего. Или же просто не хотел говорить. Как бы там ни было, благородный Канджу отправил меня в храм выяснить, в чем дело. Я и сам жрец Тота. Возможно, ты помнишь об этом, Латро?

Я покачал головой.

— Поверь, так и есть. Меня отвели к первосвященнику, и я все ему объяснил, прибавив, что благородный Канджу сейчас никак прийти не сможет, ибо ветер крепчает и он торопится отбыть. Тогда жрец вручил мне это. – Тотмактеф достал маленький свиток и смущенно кашлянул. – Этим утром он упал с полки в Доме жизни. У них есть писцы, как и в любом храме, возможно, ты и так это знаешь, однако никто из них этого свитка прежде не видел. То есть так мне поведали.

— В храме, без сомнений, полно разных свитков, – пожал я плечами.

— Гораздо меньше, чем у нас в Меннуфере. Жрец описал тебя, назвав имя Латро. Я объяснил, что ты командуешь нашими солдатами и что ты добрый и храбрый человек.

Канджу кивнул и, улыбаясь, сказал:

— Первосвященник задал Тотмактефу тот же вопрос, что и я тебе. В ответ Тотмактеф раскрыл ему все, что знает о твоем городе от капитана Муслака.

— И о знаменах с волком, под которыми выступают в поход ваши армии, – прибавил писец. – В точности как Хатхор вскормила Осириса, волчица вскормила братьев, основавших твой город. Услышав такой ответ, старший жрец остался доволен и вручил мне этот свиток. Он бы заодно рассказал, что в нем, но я спешил вернуться на корабль и пообещал изучить папирус вместе с благородным Канджу.

— И мы его прочли, – подтвердил Канджу. – В нем пророчество. В этих землях Анубис – божество мертвых. Тебе должны были сообщить об этом, когда показывали картину, описанную Тотмактефом.

— О нем мне поведали Митсерэу и Аахмес.

— Согласно пророчеству, герой Анубиса, что не помнит его, явится в храм и принесет в жертву черного агнца.

Канджу посмотрел на меня выжидающе, и я ответил:

— Если я герой мертвых, то не ведаю о том, но черного ягненка в храм я верно отнес. Как и говорил.

— У героя должен быть щит Хемсут, – продолжал Канджу. – Жрецы храма в Асьюте – а там, видимо, и было сделано пророчество – должны подсказать герою, где реликвия. Если считаешь, что пророчество тебя не касается, больше я тебя этим не потревожу.

Урей шепнул у меня из-за спины:

— Господин желает выслушать дальше.

Я и не подозревал, что он следует за мной.

— Это так, Люций?

Я кивнул:

— Если тебе не трудно, благородный Канджу.

— Славно. Вот что тебе надлежит делать: отыщи храм, стоящий дальше последнего храма. В нем и спрятан щит Хемсут. В продолжение я бы повторил услышанное от Тотмактефа.

Писец прочистил горло. Он молод, и у него честные глаза; голова – бритая.