Полуночные ведьмы - Элизабет Бекер Страница 54

Элен не знала, что ответить. Раненый говорил правду: сегодня она не раз видела, как пленных с поднятыми руками вели под дулом пистолетов, и слышала много историй о том, что случается с пленными десантниками, которых отправляют в лагеря и тюрьмы, где сейчас были и ее дядья. Или вообще хладнокровно расстреливают.

— Я пойду за помощью. Нужны носилки, чтобы доставить тебя в палатку.

Молодой человек резко сел и схватил ее за руку.

— Пожалуйста, не надо.

Элен постаралась не замечать, какая мягкая и гладкая кожа у него на ладони. Она же профессионал, который размышляет с трезвой головой.

— Тебе нужна медицинская помощь.

— Разве ты не медсестра?

— Ну нет. В смысле, да, но тебе нужен хирург, который вытащит осколок. – Она снова огляделась. – Я здесь для того, чтобы помочь с распределением раненых.

— Они наконец прислали медсестер, которые совершенно бесполезны. Чудесно! – усмехнулся он. И тут же осекся. – Прости. Я иногда бываю идиотом. Уверен, ты отличная медсестра. Все вы. Просто нога болит.

— Ничего страшного. Но я лучше пойду за помощью. – Элен потянулась за патронажной сумкой, думая о том, что рану нужно обработать. Здесь слишком мокро и грязно.

— Пожалуйста, не уходи, – попросил раненый, – останься хотя бы ненадолго.

Она больше ничем не могла ему помочь, но парень был такой симпатичный, и она видела в нем какую-то уязвимость и беззащитность.

— Как тебя зовут? – спросил он.

Ее рука лежала на сумке. Если забыть о работе, позволить себе быть собой, а не просто медсестрой, неизвестно, удастся ли вообще сдвинуться с места. Но у парня было доверчивое и доброе выражение лица, и она ответила:

— Элен.

— Элен, – повторил он. – Глупо, наверное, но я подумал, что было бы здорово побыть здесь еще немного. Без вот этого всего. Просто погреться на солнце и поговорить с симпатичной девушкой.

Щеки Элен вспыхнули. Ее еще никогда не называли симпатичной. Она вообще редко разговаривала с парнями. Даже до войны она мало с кем общалась, в отличие от соседок и одноклассниц, которые наряжались, ходили на танцы и болтали с красивыми мальчиками. К тому времени, когда Элен доросла до танцев, отец был серьезно болен, а после его смерти она замкнулась. Музыка слишком остро напоминала пение отца. Она помнила наизусть старинные рыбацкие баллады, которые любил папа.

— Особой помощи здесь не дождешься, Элен, так что нет причин уходить сейчас, – сказал он тихо, оглядывая пляж. – Немцы заняты теми, кого уже не стоит доставлять в палатки.

Элен вспомнила о выстрелах: она слышала их весь день, но не обращала внимания, а теперь поняла, что канадец прав.

От его слов в ней словно обрушились остатки плотины. И правда, все кончено. И ради чего? Столько раненых, столько трупов. А добиться успеха или хоть что-то изменить не вышло.

— Я Томас. – Молодой человек протянул руку, и она пожала ее. – Приятно познакомиться, Элен.

— Мне тоже.

— Как ты вообще попала сюда? – В глазах у него сквозило любопытство.

Элен вытянула и скрестила ноги, опершись ладонями на гальку. Руки у нее были в песке и засохшей крови. Волосы, аккуратно убранные с утра, растрепались, пряди налипли на лоб. Она машинально разгладила складки на юбке, но остановилась, заметив темные красные пятна на фартуке.

— Почему ты решила стать медсестрой? – мягко спросил раненый.