Воин Сидона - Джин Родман Вулф Страница 56

— Час был поздний, и мы оба спали. Напились пива, ну и… сам знаешь, что бывает после. Однако посреди ночи меня, должно быть, разбудила Хатхор. Открываю глаза и вижу над собой женщину с кривым ножом. Лезвие блеснуло в лунном свете, лившемся сквозь щели в ставнях, и я схватилась за клинок. Вот, погляди.

Она сняла повязку. На ладони был длинный, хоть и не глубокий, порез. Еще свежая рана была обработана желтой мазью.

— Я закричала, Муслак вскочил, а женщина выбежала. Муслак запер комнату на засов, и только потом мы вернулись в кровать. Дождались, пока кровь перестанет течь, и поговорили. Я думала, мы заперлись, но была… навеселе, знаешь ли, и могла ошибаться. Муслак помнил, как запирал дверь. Он, конечно, осушил несколько чаш пива, однако мог выпить и больше, да не опьянеть настолько, чтобы ночевать в подобном месте с открытой дверью. Так вот, засов лежал на полу. Муслак подобрал его и вернул на место.

Я спросил, как женщина проникла в комнату. Нехтнефрет пожала плечами.

— Вот ты мне и скажи.

— Тотмактеф? – улыбаясь, попросил Канджу.

— Есть у меня догадка, – сказал писец, – и благородный Канджу с ней согласен. Эта женщина – если она та самая, которую видели остальные, – часто ходит в сопровождении большой черной кошки. – Он помедлил, а затем спросил у меня: – Ты когда-нибудь видел леопарда, Латро?

— Не знаю. Может быть. Шкуру его точно видел этим утром.

— Да, думаю, ты видел ее в храме Упуата. У нашего народа всякий первосвященник носит шкуру леопарда как знак принадлежности к сану. Раз уж ты видел эту шкуру и помнишь ее сейчас, то должен иметь кое-какое представление о размерах леопарда. Он куда крупнее обычной кошки, но меньше льва.

Я кивнул.

— Эта кошка примерно такого же размера, только она черная, а не пятнистая. Она могла бы влезть в окно по наружной стене гостиницы. Я частенько видел, как кошки карабкаются по глинобитному кирпичу. Оказавшись внутри, она могла приподнять засов зубами.

Нехтнефрет изобразила сомнение, каковое испытывал и я сам.

— Ее могли натаскать на это, – утверждал Тотмактеф. – Мы и не таким трюкам животных обучаем.

— Бабуин подошел бы лучше, – заметила Нехтнефрет. – Его и натаскивать проще, и лапы у него как руки.

Я согласился, прибавив:

— Судя по словам Нехтнефрет, женщина сбежала, увидев, что спавший в комнате мужчина.

— Муслак.

— проснулся. Стала бы она бежать, если бы ее стерегла огромная кошка?

Нехтнефрет прибавила:

— Муслак держал у кровати меч.

— Ты видела кошку? – спросил я.

Она покачала головой.

Тотмактеф сказал:

— Мужчина с мечом убил бы зверя в мгновение ока. Женщина просто не хотела лишиться питомца. К тому же она могла отправить его в коридор, сторожить дверь.

Я спросил писца, уверен ли он – и Канджу, – что эта женщина с нами на борту.

Ответил Канджу:

— Может показаться, что она на корабле с самого начала, хотя выходит лишь по ночам.

Я предложил осмотреть корабль, поискать ее. Тотмактеф напомнил, что это уже было сделано. Мгновение назад я спросил Урея, принимал ли я участие в осмотре. Он говорит, что на сей раз я не был числе искавших.

Я сижу в тени и записываю. Мы только что проплыли мимо трех кораблей, груженных лесом; Муслак говорит, что они плывут из дельты в Уаст. А у таинственной женщины, случаем, нет своего корабля? Или лодки, на которой она преследует нас? Урей необязательно говорит правду.