Дом Вечности - Мара Вульф Страница 56

— Да, это правда, – тихо говорю я. Не настолько близки, как думает Аттикус, но его это не касается.

— Я так и подумал.

Мне кажется или я слышу нотки ревности? Но для этого его голос звучит слишком равнодушно и монотонно.

— А что насчет тебя? Ты теперь с Сереной? Если собираешься соблазнять Эмбер, то тебе даже не придется прикладывать усилия. Но она не любит соперниц. Лучше предупреди Серену. Эмбер не терпится вонзить в тебя когти и заявить на тебя права. – Не успеваю я договорить последнюю фразу, как уже жалею об этом. Сердце колотится в висках, а лицо заливает жаром. – Прости. Это не мое дело. Больше не мое. Пойду спать, пожалуй.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но его голос останавливает меня:

— Серена просто друг. А в твоей сестре я не заинтересован.

Я оборачиваюсь. Его взгляд потемнел.

— Она не примет отказа. Однажды ты уже ускользнул от нее.

Он усмехается, и я снова вижу в его чертах прежнего Аттикуса.

— После экзаменов ты вернешься в Бакту? – выпаливаю я. – Забудь. Меня это тоже не касается.

Я делаю всего пару шагов, прежде чем он догоняет меня и опускает руки мне на плечи. Его дыхание опаляет мою шею, но он не поворачивает меня лицом к себе.

— Я пока не знаю. Как ты и сказала, этому миру грозит страшная участь, если мы его не спасем. И я сделаю все возможное, чтобы этого не произошло.

Я напрягаюсь, чувствуя его губы на своих волосах. Затем он мягко проводит по ним пальцами, чуть потянув за кончики.

— Мне нравится этот цвет, – хрипло говорит он. – Очень. В нем есть что-то дикое. Тебе подходит.

— Это фиолетовый, но вообще-то должен был быть рыжий. Так что он скорее… случайность.

Мне нужно перекраситься: мои темные волосы уже начали отрастать у корней. Я должна уходить, но не сдвигаюсь ни на миллиметр. Аттикус тоже не двигается, а напряжение между нами только возрастает. Я чувствую его на коже, будто крошечные разряды тока.

— Рыжий слишком обычный. А ты особенная. – Он отступает. – Я провожу тебя до комнаты.

— Я сама найду дорогу.

Мой взгляд скользит по его портрету. В носу все еще торчит нож.

— О, ты тренировалась в метании ножа, – сухо замечает он. – Похвально.

Тихо хихикнув, я вытаскиваю нож из дерева и складываю бумагу. Мы вместе покидаем обсерваторию и спускаемся на лифте в общежития. Ни один из нас не говорит ни слова, пока не подходим к моей комнате. Идти вот так рядом с ним кажется пугающе привычным и знакомым. Будто между нами не было этих долгих трех лет.

— До завтра, – остановившись у моей двери, говорит он. – Отдохни.

— И тебе спокойной ночи. – Я смотрю ему вслед, пока он не растворяется в тенях ночного коридора.

— Значит, он все-таки оставил тебя в живых, – раздается голос Роуэна, выглянувшего из своей комнаты напротив. – Будь осторожна с ним, Эйв.

— Я тебя о твоих пассиях не предупреждаю.

Он усмехается:

— С ними меня ничего не объединяет. Конечно, я не говорю, что тебе надо с ним переспать… Но расслабиться не помешает. – Он поднимает руки. – Я тебя за это точно осуждать не стану. Тебе надо выпустить пар, – добавляет он.

— Спокойной ночи, Роуэн, – говорю я, а потом проскальзываю в свою комнату и раздеваюсь. Он и понятия не имеет, о чем говорит. Расслабиться? Это было бы не выпуском пара, а скорее извержением вулкана. А ответов я так и не получила. Три года назад Аттикус ушел не ради меня, а ради себя. Эгоистично и трусливо. Две черты, которые никак не вписываются в его характер. Впрочем, слова моего отца все объясняют.