Кофейная Вдова. Сердце воеводы - Алиса Миро Страница 57

— Отставить панику, — спокойно сказала Марина, не переставая мешать массу длинной деревянной ложкой. — Это не гарь, Дуняша. Это — жженка. Основа нашей славы.

Она знала, что делает. Для настоящих северных пряников — козуль — сахар нужно не просто растопить. Его нужно убить температурой и воскресить в новом качестве. Превратить приторную белую сладость в черную, горьковатую, сложную субстанцию.

— А теперь — самый опасный момент. Отойди к стене.

Марина взяла ковш с крутым кипятком.

Глубокий вдох.

Она плеснула воду в кипящий сахар.

ПШ-Ш-Ш-Ш!

Столб раскаленного пара с ревом вырвался из котла, ударив в закопченный свод печи. Казалось, там взорвался маленький вулкан.

Дуняша ойкнула и присела, закрыв голову руками. Даже Афоня на печи поперхнулся и чихнул, прикрыв усы лапкой.

Марина, не моргнув глазом, продолжала мешать. Вода усмирила сахарную лаву, превратив её в темный, глянцевый сироп.

Теперь — жир. Кусок сливочного масла скользнул в горячую тьму и растаял желтыми, солнечными разводами.

И, наконец, главное. Инвестиции.

Марина достала берестяные пакетики, купленные у Зелейника.

— Смотри, Дуняша. Это не пыль. Это золото.

В котел посыпалась молотая корица. Следом — терпкая гвоздика, растертая в ступке в пыль. И щепотка сухого имбиря.

Запах изменился мгновенно. Едкая нота жженого сахара ушла на второй план, уступив место теплому, обволакивающему, пряному духу. Так пахнет Рождество в Европе.Так теперь будет пахнуть Рождество в Верхнем Узле.

— Сыпь муку. Ржаную.

Марина месила тесто прямо в большой глиняной миске.

Оно было тяжелым. Плотным. Это не мягкая пшеничная сдоба. Это суровое тесто Севера.

Под руками оно ощущалось как теплая, живая глина. Оно не липло к пальцам, оно блестело маслянистым, темно-шоколадным, почти черным глянцем.

— «Черный бархат», — прошептала Марина, отщипывая кусочек.

На вкус оно было жгуче-пряным, сладким, но с благородной горчинкой.

На столе, присыпанном серой мукой, началась формовка.

Формочек у Марины не было. Она взяла свой маленький острый нож.

— Никаких печатных досок, — сказала она. — Только живая рука. Штучная работа.

Она раскатала пласт толщиной в палец.

Лезвие ножа пошло по темному тесту, оставляя четкий срез.

Первым родилось Солнце. Идеальный круг, а вокруг — острые, изгибающиеся лучи-языки пламени. Знак кофейни.

Вторым был вырезан Петух. Гордый, с пышным хвостом и высокой грудью. Оммаж Генеральному директору курятника.

Третьим Марина вырезала Оленя. Мощного, с ветвистыми рогами, упершегося копытом в землю.

Дуняша смотрела, как под ножом рождаются звери.

— Это для Воеводы? — тихо спросила она, кивнув на оленя.

— Это символ мужской силы, — уклончиво ответила Марина, но уголки её губ дрогнули. — Лесной зверь. Благородный. И опасный.

Рядом сопел Афоня. Он тоже хотел участвовать.

Марина дала ему кусок теста.

Домовой своими мохнатыми лапками скатал несколько кривых, но очень симпатичных шариков и приплюснул их, оставив отпечаток ладошки.

— Особая лепка, — одобрила Марина серьезно. — Серия «От Хозяина».

Противень ушел в печь всего на десять минут.

Пряники не должны были подняться буханкой. Они должны были запечься, затвердеть, стать хрустящими, как карамель.

Когда Марина достала их, изба наполнилась таким ароматом, что в дверь начали скрестись соседские коты.

Пряники лежали на деревянной доске — черные, блестящие, твердые как камень.