Беглецы - Дарья Котова Страница 58

— Надо поохотиться.

— С мечом и топором? — не удержался от скептицизма эльф. — Давай лучше я нарву ягод, вечером сварим кисель.

— Ты издеваешься, ушастый?

— Нет, я совершенно серьезен. Из имеющихся у нас вариантов этот самый лучший. Не переживай, я разбираюсь в растениях. По пути нам попалосьдаже пара делянок грибов, они куда вкуснее, чем ягоды, раз ты не очень рад им.

— Что ты говоришь? Ты, остроухий…

— Я предпочел бы, чтобы ты без крайней нужды не оскорблял меня. Вполне достаточно пару раз в день напомнить мне, кто я, но больше — это уже лишнее.

Барст уставился на него, словно Ларон ему только что лекцию об эльфийской словесности прочитал, а потом внезапно расхохотался.

— Лады, — "разрешил" орк. — Сготовишь вечерком что-нибудь.

И после этого "эпохального" заявления Барст продолжил путь. Ларону вновь пришлось прятать улыбку. Орк явно был еще очень молод — по меркам бессмертного светлого эльфа, — поэтому Ларон испытывал к нему нечто сродни покровительства. Барст напоминал ему молоденьких лучников на границе, которые заезжали к ним в поместье. Они были хорошими воинами, но отсутствие жизненного опыта делало их во многих вещах наивными, словно новорожденные оленята. Они всегда тянулись к Ларону, который за годы управления поместьем привык присматривать за всеми и вся. Теперь здоровенный зеленомордый орк вызывал в нем те же чувства — несмотря на грозную внешность, его молодость явно била по глазам. К тому же Ларон уже успел убедиться, что Барст хоть и вспыльчивый, но не жестокий.

Как и обещал, эльф насобирал по пути ягод и грибов и вечером сварил в котелке, который, к счастью, они не потеряли в суматохе, как бо́льшую часть вещей. Видимо, Барст был настолько голоден, что стерпел отсутствие мяса и даже сделал короткий кивок, пробуя грибной суп — это был самый невыразительный жест благодарности, но Ларона он лишь повеселил. Сам факт, что орк не стал ругаться, говорил о многом.

Ели молча, только в конце трапезы Барст грубо (как и всегда) поинтересовался:

— Нас с них не пронесет? С твоих грибочков-то?

— С этих? Нет. Не переживай.

— Я и не переживаю! Но с вами, остроухими, надо быть начеку.

— Безусловно, — спокойно согласился Ларон. — Я знаю много своих сородичей, которые являются весьма опасными воинами, и им не чуждо коварство. Твоя позиция разумна, ведь ты не знаешь меня.

— Ты можешь заткнуться?! Твой треп меня раздражает!

— Как пожелаешь, ведь пора спать. Нам стоит только обговорить караул.

— Боишься, что ночью перережут? А если опять какая-нибудь дриада к тебе придет? — Барст расхохотался собственной сомнительнойшутке.

— И все же если не от дриад-разбойников, то от волков и других зверей это поможет. Вовремя поднять тревогу бывает важно, ты ведь убедился в этом на моем примере, — размеренно ответил Ларон, оставаясь невозмутимым.

— Вот именно! На твоем примере! Я не желаю доверять свою жизнь тебе!

— Тогда ты вынужден будешь дежурить всю ночь, потому что я тебе полностью доверяю.

— Брешешь!

— Объясняю. — Ларон не удержался от улыбки, видя, как ершится орк, и тут же понял, что совершил ошибку. Барст принял его улыбку за насмешку и разъярился.

— Что ты смеешься, остроухий?! Решил, что я не смогу всю ночь не спать?! Это только вы, неженки ушастые, вечно ноете, а мы, орки, сыны северных просторов, можем все!