Пустыня смерти - Влада Мишина Страница 58

— Простите меня, – глухо сказала Ифе.

— За что?

— За то, что не могла решиться. За то, что играла на чувствах… И с вашим сердцем.

— Ты ничего не должна мне: это моё сердце и мои эмоции. Ты можешь отказать мне.

— Нет, – замотала головой Ифе. – Нет, я не могу отказаться от вас. Не хочу, не стану! Я…

— Я понял тебя, моя дорогая грешница, – мягко улыбнулся Анубис. – Значит, ты принимаешь меня?

— Да. Вас и только вас.

Это было концом истории безымянной аментет и маа-херу Кейфла, но новым папирусом в легенде о Карателе и его грешнице.

Когда настал момент отправляться в путь, бог добавил лишь одно:

— У нас будет «потом». Такое, какое ты пожелаешь.

И в это тоже Ифе верила. Оттого путь во тьму за их спутниками стал намного легче.

Царица хекау

Вы нашли ответ в своём сердце, и оно бьётся в унисон с сердцем хекау Кейфла.

Ифе отстранилась от Анубиса. Это было нелегко, ведь он открыл ей душу, чувства, он был честен и удивительно раним в тот миг. А она, наконец, поняла, что биение его сердца вызывало в ней не тот трепет, который мог стать началом чувств между мужчиной и женщиной, неважно, божественных или смертных.

«Я уважаю Анубиса, мне было лестно его внимание, я…» – Ифе оборвала мысль: думать уже не стоило – пришла пора говорить.

— Каратель… Я прошу вас выслушать меня и простить за то, что я не сказала этого раньше. Я не буду оправдываться неопытностью – лишь малодушием.

Подобное начало монолога уже изменило выражение лица Анубиса. Оно не стало мрачным или обиженным, скорее просто печальным.

— Я испытываю к вам чувства, – честно призналась Ифе. – Симпатию, интерес, благоговение. Я вижу в вас мужчину, а не только божество во многом благодаря тому, что вы относились ко мне, как к равной.

— Но хекау тебе ближе, – медленно кивнул Анубис.

Ифе вздрогнула, понимая, как каждое слово ранило бога. И её.

— Я боюсь причинить вам боль, но должна закончить ту ложь, которая оплетает нас троих, даже если мы не врём вслух, – сказала она, до боли впиваясь ногтями в ладони. – Я влюблена в Кейфла, но я не влюблена в вас. Могла бы влюбиться, ещё немного – и могла бы… Вот только это стало бы предательством моих чувств к хекау, его чувств ко мне и предательством вас. Поэтому нужно закончить то, что ещё не началось. Сейчас.

Анубис молчал. Богу нелегко было принять проигрыш. «Я проиграл смертному? – думал он, изучая лицо девушки, которой едва не отдал своё вечное сердце. – Нет, это не битва, не игра. Это её выбор, на который она имеет право». От таких благородных и, в общем-то, правильных мыслей легче ему не становилось. И всё же бог сумел сказать:

— Я понял тебя, Ифе. Спасибо, что не дала мне переступить черту.

Аментет стало одновременно легко и тяжело в груди. Лучше – от честности и разрешения метаний. Хуже – от печали, которая царила в глазах Карателя.

— Пойдём.

Больше не говоря ни слова, Анубис пропустил Ифе вперёд и пошёл во тьму следом за ней.

* * *

Одинаковые коридоры сменяли друг друга. Зов скрижали приближался, но слишком медленно. Однообразие и размеренные шаги рассеивали концентрацию. Споткнувшись об очередной порог проёмов между коридорами, Ифе сделала два шага вперёд и только после этого поняла, что катакомбы изменились.

Теперь она стояла в воде.

Её спутники, как и сама аментет, напряжённо оглядывались вокруг. Никто не понимал, радоваться ли изменениям или готовиться к обещанным испытаниям Исиды.