Бабочка на золотой шпильке - Алексей Котейко Страница 6

Старший Улджи ещё секунду-две молчал, потом задумчиво кивнул:

— Пожалуй. Мы ещё нужны, Томас?

— Наверное, нет. Спасибо тебе! И извини за беспокойство.

— Да не стоит! – махнул рукой Олсумс. – Нэди уже, должно быть, накрыла на стол. Пусть Николь у нас поужинает? И ты, конечно, приходи, как только закончишь. Вам ведь сегодня совсем не до готовки.

— Спасибо, Олсумс. Только если это не доставит неудобств.

Муримур кивнул и вышел. Сыновья молча последовали за ним.

Лайош огляделся. В маленьком домике семейства Авенс почти весь первый этаж занимала небольшая гостиная, с полукруглым окном на главный фасад. Напротив окна помещалась чугунная плита, сейчас холодная; перед плитой стоял обеденный стол, позади него – пара старых кресел возле камина. В камине потрескивал огонь, но в комнате всё равно было довольно прохладно.

— Грабители вошли не с главного спуска? – спросил сыщик.

— Нет, они выбили окно в мастерской. Оно выходит на боковую лестницу на другой стороне дома.

— Та дверь? – Шандор указал на дверь под лестницей на второй этаж.

— Да.

Часовщик провёл их через комнату и распахнул дверь. Мастерская занимала узкую, вытянутую вдоль тыльной стороны дома комнатку. По двум стенам стояли и висели разномастные аптечные шкафы и шкафчики, прежде аккуратно закрытые, а теперь выпотрошенные. Дверцы их были распахнуты, ящики вырваны из гнёзд; содержимое – инструменты, детали часовых механизмов и корпусов – было разбросано по полу.

Под единственным окном стоял верстак, усыпанный битым стеклом и щепками от расколотых оконных планок. В окне изначально было три ряда по шесть стёкол, и оно служило одновременно чем-то вроде витрины и прилавка. Но сейчас на своих местах остались только по одной крайне вставке слева и справа, да и те держались на честном слове.

— Неужели никто не слышал шума? – недоверчиво пробормотал Вути, рассматривая пролом.

— Дома на той стороне прохода – ночлежка, они заперты. Смотритель приходит к десяти часам вечера, собирает плату с постояльцев и дежурит до шести утра. Потом выгоняет всех на улицу и всё запирает, – пояснил господин Авенс. – Соседи выше и ниже на работе, не возвращаются раньше семи.

— А Улджи? – уточнил Лайош.

— Они живут на другой стороне главного спуска, так что из-за дома звук разбитого стекла просто не слышно. К тому же мы ведь почти над самым Лайонгейт, здесь привыкли к разного рода шуму и крикам.

— Господин Авенс, – вмешался Равири, делавший пометки карандашом в блокноте. – А помимо вашего подарка что-то пропало?

— Несколько часов. Нерабочие, я покупаю их у старьёвщиков на запчасти. И ещё мой мехаскоп. Он не новый, но всё же чего-то стоит. Хотя я не понимаю – забрать мехаскоп, а все другие инструменты и запчасти оставить. Вот, – он поднял с пола стёклышко, пересечённое кривой трещиной. – Эти стёкла ведь лёгкие и недешёвые, но их почему-то просто растоптали.

— А в остальных комнатах? – спросил Вути, продолжавший рассматривать пролом в окне.

— А в остальных они не были.

Сыщики дружно повернулись к часовщику.

— То есть как? – нахмурился Равири.

— Понимаете, мы обычно держим двери между комнатами закрытыми. Так меньше уходит тепло. Конечно, у нас тут всегда ветрено, а уж если задувает с моря вдоль главных спусков, то топи, не топи – просто уголь зря сожжёшь, но весь дом всё равно не обогреешь. Поэтому мы поддерживаем очаг только в гостиной, а двери всегда плотно прикрыты, и на каждой с двух сторон шпингалеты.