Первая земля - Ками Мёрдок Дженсен Страница 6

Никогда не видела столько разнообразных штуковин для ухода за собой.

— Папа Джеймс не рассказывал, как вы познакомились. Но я рада, что его книги помогли тебе. Они стали опорой и для меня, когда развелись мои родители. Не могу передать словами, как сильно мне тогда хотелось перенестись в какой-нибудь волшебный мир. Мое восемнадцатилетие и приезд сюда – лучшее, что со мной когда-либо происходило.

Ой. Бедняга. Похоже, в ее жизни все не так просто, как я предполагала.

— Совместная опека? – спросила я.

— Скорее, мировое соглашение. Официально мама получила единоличное опекунство, но я почти ее не вижу. Она работает модельером в Лондоне, а мой отец – адвокат в Калифорнии. Папа Джеймс иммигрировал сюда из Англии, когда родители поженились, чтобы быть ближе к семье, однако сразу после получения им гражданства они развелись и разъехались по разным сторонам света. Лето я проводила на пляже, а все остальное время – в школе-интернате.

— Но у тебя нет акцента…

— Есть, когда мне этого хочется. В этом мы похожи с Папой Джеймсом – оба можем избавляться от акцента по своему желанию. С отцом я разговариваю как калифорнийка, а с мамой как британка. Это здорово сбивает с толку. – Она с досадой открыла ящик туалетного столика и высыпала туда кучу пластиковых тюбиков. – Лучше бы они просто позволили мне насовсем переехать к Папе Джеймсу, чтобы я могла хотя бы притворяться нормальной.

Двойное «ой». Сэйди – красавица, но я ни за что не хотела бы поменяться с ней местами.

Я положила в тумбочку несколько прописанных мне лечебных кремов, размышляя, как лучше ответить ей.

— Черт, – отважилась я, – наверняка все это было непросто. Но я понимаю, о чем ты. Доктор Би – замечательный. Чтение парочки выцветших рукописей стоит того, чтобы провести здесь лето.

— Это точно, – просияла она. – За исключением одного.

Она плюхнулась животом на кровать и свесилась через край к своей сумке, болтая ногами за спиной. Дотянувшись, достала ручное зеркальце и проверила состояние туши на ресницах.

— Придется заказать зеркало в полный рост, – посетовала она, глядя на свое отражение. – Кто живет в доме без них?

Я. Вот кто. Но в действительности ли она хочет, чтобы я ответила на ее вопрос? Или мне стоит просто согласиться с тем, что зеркала – это жизненная необходимость для цивилизованного человека? Она была откровенна со мной, поэтому я тоже рискну быть честной.

— У меня дома нет зеркал.

Ее рука с зеркальцем опустилась на пушистое покрывало, и она потрясенно ахнула.

— Не может быть! Как же ты живешь без них?

— Это весьма удобно, когда ненавидишь свое отражение.

Упс. Получилось более драматично, чем я планировала.

Откровенность Сэйди заставила меня забыть об осторожности. Ее лицо преисполнилось жалости, что привело меня в замешательство. Я схватила тетрадь и горсть карандашей из своей сумки и направилась к письменному столу, чтобы избежать с ней зрительного контакта.

— Мне очень жаль, – произнесла она, и ее голос наконец-то понизился до приемлемой громкости. – Я не подумала об этом. Во всяком случае, твои большие карие глаза очень красивы. – Неубедительная, но милая попытка реабилитироваться.– Так как же ты обгорела? Могу я поинтересоваться об этом?

— Да. Все в порядке. – В любом случае я рассказывала эту историю уже миллион раз.– Это случилось, когда я была совсем маленькой, – начала я, раскладывая свои вещи по выдвижным ящикам. – Мой отец был менеджером на химическом заводе. Однажды вечером папа взял меня с собой по делам, дав маме возможность отдохнуть. Во время поездки он решил заскочить к себе на работу, чтобы взять папку с документами. В этот момент на заводе произошел взрыв. Я получила серьезные ожоги и перелом позвоночника, когда папа упал, неся меня на руках. У меня до сих пор повреждены нервы, которые периодически вызывают дискомфорт, но все же я выжила. Все врачи твердят, что это настоящее чудо.