Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу Страница 6

Мо Жань нередко пытался использовать прием трех «о» на занятиях Чу Ваньнина. Жаль, что с наставником это никогда не срабатывало – всякий раз он лишь одаривал ледяным взглядом и советовал заткнуться. Зато книжный червь, которого в жизни никто не слушал с таким вниманием, под конец своей лекции едва не скакал от радости. От его высокомерия не осталось и следа, глаза искрились счастьем, и он уже начал искренне жалеть о том, что они с этим юношей не были знакомы раньше.

— Теперь я все понял, – с улыбкой произнес Мо Жань. – Взглянув на это полотно после ваших объяснений, я наконец смог осознать всю ее ценность. Поистине, этой картине нет цены.

Мастер не знал, куда себя деть от восторга. Он улыбался, счастливый, как ребенок, и казалось, будто его осунувшееся лицо и впрямь сияет.

Мо Жань впервые видел в этом городе настолько счастливого жителя. Подумав о том, что пора бы и честь знать, он поднялся на ноги и поклонился живописцу со словами:

— Время уже позднее. Пойду поброжу по округе и попробую найти себе пристанище. Наставник, если завтра вы не заняты, я приду к вам снова.

Мастер, которого вдруг назвали наставником, просиял еще ярче. Купаясь в волнах блаженства, он смущенно забубнил:

— Нет-нет-нет, разве я заслуживаю зваться наставником? Я столько раз держал экзамен, но не получил даже степени сюцая[4], так что… Эх…

— Твердость нравственных устоев и степень учености определяется не высотой положения, а чистотой души, – улыбаясь, заметил Мо Жань.

— Ты… Ты и на такие речи способен? – произнес изумленный живописец.

— Так говорил мой учитель, я лишь выражаю.

— Подражаю, – поправил живописец.

— Да? Ха-ха-ха… – Мо Жань со смехом поскреб в затылке. – Опять все напутал.

Поняв, что день клонится к вечеру и уже вряд ли кто-то придет купить картины, мастер принялся собирать свой скарб в корзину и вещевой мешок со словами:

— Годами прозябаю здесь среди недалеких, нет ни одного, с кем можно было бы вести приличную беседу. Конечно, говорят, что это только у темного люда дружба корыстна и приторна, будто сладкое вино, а у благородных мужей – легка, как вода, но ведь еще сказано, что при встрече с родственной душой и тысячи чарок будет мало, и я думаю…

Поняв, что книжный червь сейчас опять напустит на себя ученый вид и примется сыпать цитатами, Мо Жань с улыбкой перебил:

— Наверное, вы думаете вот что: «Время уже позднее, не лучше ли нам найти какое-нибудь местечко, где можно пропустить по чарке?»

— А, точно-точно, не угодно ли выпить для поднятия настроения?

— Угодно, – кивнул Мо Жань. – Вы угощаете, наставник.

Живописец лишь красноречиво промолчал.

На засаленном столике стояло блюдце с десятком рассыпанных в крошку орешков арахиса и две чаши, наполовину наполненные неважным слабым вином. Кабачок освещала всего одна убогая свеча. Безобразный лицом хозяин вытирал за стойкой треснутую миску.

— Местечко, конечно, несколько захудалое, – виноватым тоном отметил живописец, – но для меня никто не сжигает ритуальных денег, поэтому мне по карману всего парочка здешних заведений. Это еще не самое плохое…

— Здесь очень славно. – Мо Жань взял свою чашу и внимательно ее оглядел. – Неужели души тоже могут есть и пить?

— Все это – просто иллюзия, как подношения мертвым.

Мастер положил в рот орешек, но с тарелки орешек не исчез.