Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит Страница 60

— Страстоцвет, – ответил он. – Мой любимый.

— Никогда не пробовала.

— Так попробуй. Всего один глоток.

Женевьева прищурилась.

— Я настаиваю, – упрямо процедил он.

Она выпила.

Невероятно.

Она хотела допить остальное, но Нокс зацокал язы- ком.

— Тише, тише. Давай поднимем тост за твоих соратников по игре.

Он кивком указал ей за спину. Она обернулась и увидела Баррингтона, ведущего свою семью – за исключением Роуина – к кругу света. Их лица были подчеркнуто бесстрастны, почти апатичны – кроме Севина, который с довольным видом разглядывал напиток в ее руке.

Женевьева открыла рот, чтобы спросить, где Роуин – ей внезапно захотелось его увидеть, – но не успела произнести ни слова, почувствовав сзади его тепло.

— Вперед, – прошептал он ей на ухо и повел к остальным членам семьи.

В мгновение ока в руках всех присутствующих появились бокалы шампанского, и Нокс объявил:

— Предлагаю тост за очередную увлекательную Охоту и новый год здоровой жизни для дорогой Виры.

Услышав имя матери, Грейв раздавил бокал – брызги черной крови и шампанского разлетелись по полу, а Эллин пододвинулась ближе и утешительно положила руку ему на плечо. Реми и Уэллс даже бровью не повели, а Севин и Ковин обменялись многозначительными взглядами.

Нокс поднял бокал, и гости ответили таким же жестом. По залу прокатился звон, и каждый из Сильверов сделал традиционный глоток шампанского. За исключением Грейва, который в ярости вышел из освещенного круга.

Женевьева залпом осушила бокал.

Слизнув с губ последнюю каплю, она моргнула и посмотрела на Роуина, который, как она теперь поняла, едва сдерживал ярость. Она вопросительно подняла бровь, пытаясь понять причину, но выглядело все безупречно. Даже шампанское в его руке казалось особенно вкусным…

…вот только это было уже не шампанское. А такая же ярко-фиолетовая жидкость.

— Что случилось, Роуин? Не нравится вкус страстоцвета? – усмехнулся Нокс. – Я просто хотел удостовериться, что вы с невестой хорошо проведете вечер. В конце концов, медовый месяц закончится, как только часы пробьют полночь.

У Женевьевы кружилась голова, и она никак не могла сообразить, что задумал дьявол, когда Роуин сунул недопитый коктейль проходящему мимо официанту, бесцеремонно обнял Женевьеву за талию и потащил ее через зал.

— Ты в порядке? – спросила она, когда он повел ее к выходу. Роуин выглядел так, будто испытывает физическую боль.

— Нормально, – абсолютно неубедительно процедил он сквозь сжатые зубы и лишь крепче обнял ее за талию, продолжая идти.

Пытаясь не споткнуться, Женевьева схватилась за внушительный бицепс Роуина, словно за спасательный круг, и машинально сжала. Он удивленно подпрыгнул, опуская взгляд к ее глазам. Музыка сменилась на нечто гораздо более… интимное, и Женевьева все сильнее прижималась к Роуину, замедлив шаг. Каждый сантиметр кожи под одеждой вдруг стал слишком горячим, и она почувствовала первобытное желание немедленно сорвать удушающую ткань. Заболели зубы, рот наполнился слюной – Женевьева не могла точно сформулировать, чего хочет, но это что-то ужасно напоминало его имя.

Желание исходило откуда-то изнутри. Оно растекалось по венам, пока не поглотило все тело, и теперь она могла думать только о нем.

— Ты должна бороться, – заклинал он голосом, дрожащим от… похоти?