Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен Страница 60

— Потому что она мертва, – резко произнес Бьорн, и меня медленно осенило.

— Провидицей была твоя мать?

Бьорн скупо кивнул.

У меня снова зароилось множество вопросов, но я совершенно ясно понимала, что Бьорн не желает продолжать этот разговор.

— Ты был там, когда она изрекла пророчество? – все же рискнула я задать один.

— Я был слишком мал.

Разумно, конечно.

— Она когда-нибудь упоминала еще что-то обо мне? Упоминала, почему боги верят, что я смогу достичь такой судьбы?

Бьорн помедлил:

— Ее дар стал ее погибелью. Мне неприятно об этом говорить.

О боги, да я сама себе язык вырву, он же меня однажды в могилу сведет. Но прежде чем я успела рассыпаться в извинениях, по причалу наверху застучали тяжелые шаги. А потом, спустя удар сердца, раздался голос Снорри:

— Вылезай из воды. Твой брат вернулся с известиями.

Глава 13

С каждым мгновением, что мы, оставляя мокрые следы, шли в большой зал, мое любопытство росло. Бьорн и Снорри молчали, стиснув зубы, и лица обоих были непроницаемы, что заставляло меня задумываться о взаимоотношениях Бьорна с его единокровным младшим братом.

Ответ я получила, едва мы переступили порог. Мальчишка, которому оставалось всего несколько зим до зрелости, стремглав бросился через весь зал и врезался в Бьорна, явно радуясь при виде старшего брата, и они похлопали друг друга по спине. Поодаль, у очага, стояла Ильва и наблюдала за ними, скрестив руки на груди и сжав губы в тонкую нитку.

— Ты правда уложил кучу воинов Гнута? – допытывался Лейф. – А потом поджег их драккары?

Бьорн качнул головой:

— Я лишь подарил пламя. А подожгла их Фрея.

Услышав мое имя, Лейф отвернулся от брата и оглядел меня с головы до ног. Я ответила тем же. Совсем немного выше меня и довольно худощавый, не темноволосый, как брат, а золотисто-русый и голубоглазый. У них были одинаковые высокие скулы и квадратная челюсть, хотя достойной бороды Лейфу не видать еще пару лет. Но он вырастет в статного мужчину, хотя, как я подозревала, ему явно недоставало той почти неземной красоты, что была у Бьорна. И потому я невольно задумалась, какой была мать Бьорна. Ведь именно она, должно быть, и наградила его такой внешностью.

— Значит, ты и есть дева щита? – поинтересовался Лейф и, не дожидаясь ответа, добавил: – Полагаю, я должен поздравить тебя с браком с моим отцом.

Ни единая нотка в его голосе на поздравление даже не намекала, что, возможно, справедливо, поскольку его матерью была Ильва, но я слегка кивнула:

— Спасибо.

Лейф нахмурился и снова обратился к брату:

— Мы захватили лазутчика.

Бьорн переступил с ноги на ногу и сощурился.

— Чьего лазутчика?

Старый воин, смуглый мужчина с темными волосами, тронутыми сединой, собранными в узел на затылке, шагнул вперед.

— Неизвестно. Никто ее не знает, а говорить она отказывается.

— Надо было прижечь ей ступни, Рагнар. – Ильва, приблизившись, положила Лейфу на плечо ладонь. – Тогда бы мигом запела.

Воин потянул себя за бороду, такую длинную, что серебряные колечки в ней звякнули о кольчугу на его груди.

— Подумал, что лучше доставить ее к ярлу, госпожа.

— Может, она и не лазутчица вовсе, – вставил Бьорн. – Может, просто не говорит на нашем наречии?

Рагнар фыркнул:

— Понимает она все прекрасно. И пыталась сбежать. Дважды.

— Достаточно веское доказательство для тебя, Бьорн? – приторно-сладко протянула Ильва, и Лейф бросил на нее косой взгляд.