Хозяйка «Волшебной флейты». В бегах - Анна Эристова,Ульяна Гринь Страница 61

И он похлопал ладонью по накрахмаленному рушнику, которым дворовая девка прикрыла корзину с ценностями. Интересно-то как! Раковский велел доставить меня в свою усадьбу? Одну, без свидетелей. А ну как Уляшу мою прирежут в лесочке?

Видимо, она подумала о том же, потому что вцепилась в обивку кареты и воскликнула:

— Не пойду! Я с Татьяной останусь!

— Цыть, баба-дура! — рявкнул Полуян. — Ничего с ней не случится. И с тобой тоже. Сказано что? Вылазь и езжай в гостиницу, аль неясно выразился?

Нет, не верю, чтобы Раковский озаботился бы устранением простой служанки. Да и Йосип не убийца. Сметливый, ловкий парнишка. На убийство другого послали бы.

— Иди, Уляша, иди, — сказала я ей с дрожью в голосе. — Даст Богиня, всё будет хорошо. И я вернусь в гостиницу сегодня же ночью.

Она с полминуты смотрела на меня неотрывно, потом тряхнула головой, замотанной в платок, и молча вылезла из кареты. Полуян сказал мне тихо:

— Не страшись, Татьяна, никакой беды не случится. Я Оське дал наказ довезти до Эксельсиора в целости и сохранности, а там…

— Что там? — спросила я его, прищурившись. Полуян выдержал мой недоверчивый взгляд и ответил:

— Там видно будет, Танюша. Пойдём-ка прогуляемся.

— Куда?

Он не ответил, только головой мотнул наружу. Повозка, в которую села Уляша и которой правил Йосип, уже ускрипела в сторону города. Мне не очень-то хотелось гулять с Полуяном, да ещё в темноте, да ещё в лесу… Но смотрящий не оставил мне выбора. Руку протянул и смотрел настойчиво. Что ж ему от меня надо… Ладно, узнать это можно самым простым способом. И я оперлась о ладонь Полуяна, сошла со ступенек кареты.

Луна уже выплыла из-за лесных верхушек, накрывая их серебряной прозрачной шалью. Прохлада обняла мои плечи, заставила поёжиться. Полуян оглянулся вслед повозке и взял меня под руку, притянул к себе. Ох ты ж Богиня, спаси и сохрани меня, грешную! Он меня из каретывытащил, чтобы пообжиматься⁈ Вот придурошный! У меня тут жизнь решается, всё горит синим пламенем, а ему любовь в пятки вступила!

Но возмутиться я не успела. Дмитрий Полуянович проникновенным шёпотом заговорил:

— Танечка, девочка моя, помнишь, я говорил тебе, что вызволю тебя из лап Раковского?

— Помню, — ответила я. — А зачем так таинственно?

Он снова огляделся, потянул меня к деревьям, подальше от дороги. Сердце моё решило, что в груди ему не место, и принялось скользить куда-то в желудок. Желудок возмутился таким безобразием и откликнулся на вторжение лютой тошнотой. Я остановилась, пытаясь отдышаться, но Полуян ничего не заметил, только подтолкнул дальше. Что же ему от меня надобно?

Вкрадчивый голос Дмитрия Полуяновича ввинтился в моё ухо:

— Танечка, там, в карете, столько денег, что нам хватит с тобой до конца жизни.

— Что вы имеете в виду? — изумилась я. Нет, в принципе, я девочка умная и сразу сообразила, что передо мной отпетый мошенник, но просто хотела убедиться — я поняла его правильно. Следующая фраза заставила меня усомниться в умственных способностях смотрящего.

— Я имею в виду, Татьяна, что мне стало тесно в Михайловске, — всё так же загадочно ответил Полуян. — Не дают мне свободы, а я люблю свободу.

Он взял меня под локоть, приблизился так, что дышал мне в ухо, и зашептал:

— Возьмём деньги, цацки и дёрнем вдвоём в Сиберию! Я тебе клянусь, что всё сделаю, чтобы ты была счастлива со мной и ни в чём не нуждалась. Никто нас не найдёт, ни полиция, ни Раковский! Согласна ль? Говори, Танюша, не томи!