Полуночные ведьмы - Элизабет Бекер Страница 62

Тем не менее воспоминания, связанные с этим домиком, были теплыми и светлыми, и в воображении девушке нравилось представлять его таким, каким он был в то время: огромный кожаный диван в гостиной, старинное напольное зеркало, в которое смотрелась мама, собираясь на работу, кроватка на колесиках, где спала сама Луиза. Она представляла круглый кухонный стол, за которым они собирали пазлы или рисовали, но никогда не ели: для этого использовался кофейный столик в гостиной.

Луиза присела на скрипучие деревянные ступеньки крыльца. Одна из досок прогнила, а краска на фасаде облупилась, но все равно девушка чувствовала себя дома, ведь это было единственное место, где они собирались все вместе: мама, бабушка и прабабушка. Они были так близки, что порой казались сестрами, пили вино на качелях на террасе, пока Луиза бегала кругами по траве. Ей никогда не было страшно, даже с наступлением темноты, когда она неслась вдоль рядов фруктовых деревьев, скрывавших маленький домик за ветвями: она знала, что три самых важных человека в ее жизни там, под фонарями, склонили головы друг к другу и тихо беседуют.

Она посмотрела вдаль на иссиня-черные горы. Каждый раз, когда Луиза гостила у бабушки и оставалась с ночевкой, она поражалась, насколько глубоки здесь, в Крозе, тишина и темнота, необъятные и бесконечные, совсем не так, как в Ричмонде. Голоса птиц, которых не было слышно дома, она помнила еще с детства, различала трели певчих дроздов, дятлов и козодоев. Когда-то прабабушка Элен рассказывала ей про каждую птицу, которая прилетала к кормушке.

«Некоторые местные горные старцы считают козодоя предвестником смерти, – однажды вечером сказала Элен Луизе, пока они во дворе ждали Бобби с работы. – Он появляется в тот момент, когда душе пора покинуть тело, и, улетая, уносит ее с собой».

Девочка с ужасом смотрела, как большая приземистая коричневая птица клюет зернышки. «Это правда?» – «Нет, малышка, – улыбнулась прабабушка, – просто козодои любят ночь и не боятся петь в темноте».

Луиза услышала шаги: к ней направлялся Питер.

— Привет, – сказала она, когда парень подошел. В присутствии Камиллы они оба весь вечер вели себя как ни в чем не бывало, но всякий раз, поднимая взгляд на друга, Луиза встречалась с ним глазами.

Где-то вдалеке тихо квакала лягушка.

— Не спится? – спросил Питер, опускаясь рядом с ней.

Девушка покачала головой.

— Мне тоже. Это же тот самый? – Питер кивнул на коттедж.

— Угу, – отозвалась она.

Питер слегка задел ее плечо, и у Луизы затрепетало в животе, но она мысленно велела себе не обращать внимания.

— А он симпатичный, – сказал Питер, – лучше, чем домик на дереве.

Луиза рассказывала другу о коттедже бесчисленное множество раз. Когда им было по восемь лет, она сочиняла, что тут был домик на высоченном дереве в лесу. Затем он превратился в бревенчатую хижину с ванной в пристройке. С годами истории становились все менее цветистыми, пока в конце концов коттедж не превратился в обычный маленький домик.

Они молчали, глядя на фруктовый сад, который простирался вниз по склону холма и исчезал в темноте.

Воздух озарялся сотнями мерцающих огоньков, и Луиза вспомнила, как вместе с Элен и Камиллой ловила светлячков и визжала от восторга, когда, раскрыв ладони, видела, как ярко вспыхивают насекомые. Казалось невероятным, что от таких маленьких существ столько света.