Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит Страница 62

— Он наверху.

Женевьева резко повернулась и увидела Севина. Он прислонился к стене у лестницы и потягивал из стакана густую красную жидкость.

Кровь.

— Медовый месяц уже закончился? – Он наклонил голову и ухмыльнулся.

— На мой взгляд, нет, – пробормотала Женевьева себе под нос. А у Севина спросила: – Ты не собираешься участвовать в… торжествах? Кажется, вечеринка в твоем вкусе.

— Здесь моя бывшая. Вот, тоскую, – ответил он.

Женевьева подняла брови. Севин был самым обаятельным братом Роуина. Не говоря о внешности – ее очень удивило, что на подобном мероприятии он мнется у стенки. Она хотела произнести это вслух, но взгляд Севина затуманился, как у Баррингтона, когда его мысли возвращались в прошлое. Она не стала прерывать его раздумий и пошла дальше.

Поднявшись по лестнице, Женевьева обнаружила на площадке второго этажа иное проявление необузданности.

Вампиры.

Куда ни глянь, всюду были клыкастые существа – ласкали друг другу шеи, бедра, грудь. Алая кровь капала из ран, и Женевьева наблюдала, как они поочередно припадали то к ранам своих партнеров, то между их ног.

«Возможно, ситуация немного вышла из-под контроля», – подумала Женевьева, разглядывая ближайшую пару.

Женщина провела по груди партнера знакомым леденцом, а потом наклонилась слизать липкий сахарный след. Вот только… Женевьева была почти уверена: леденцы вовсе не из сахара.

— Милый кролик, – промурлыкала женщина, встретившись взглядом с Женевьевой, пока партнер ласкал ее грудь. – Хочешь попробовать? У нас есть что пососать.

Женевьева не знала, что именно имела в виду незнакомка, но поспешила уйти прежде, чем это выяснится. Лестничная площадка изгибалась полумесяцем, и с балкона открывался прекрасный вид на происходящее внизу. Женевьева двинулась дальше по просторному коридору, где впервые встретила Эллин и Севина. По обеим сторонам располагалось по пять комнат, а в самом конце виднелись закрытые двойные двери.

В первой комнате обнаружилась пара, мнущая простыни на кровати, которой не было там накануне, – точно такой же, как Нокс разместил внизу. За второй дверью развернулась настоящая оргия – у Женевьевы на висках выступил пот.

Третья комната оказалась на удивление пустой, а в четвертой она обнаружила…

Роуина.

И он был совсем не один.

Он лежал, прислонившись к изголовью кровати. Пиджак валялся на полу вместе с маской. Рубашка была наполовину расстегнута, открывая взгляду еще больше вихрящихся татуировок на рельефных мышцах живота и груди. Слева от него стояла какая-то женщина и… привязывала его запястье к изголовью кровати.

Женевьева вспыхнула.

Даже на фоне привязанного к кровати Роуина женщина выглядела потрясающе. Ее пальцы украшали когти, а на кончиках длинных черных волос плясали оранжевые языки пламени. Пламя горело и в темных глазах, мерцая оранжевым и синим.

А ее лицо… Маску она либо сняла, либо не стала надевать вообще – и Женевьева не могла ее винить. Незнакомка обладала красотой, из-за которой мужчины затевали войны.

Королева ада.

Женевьева почувствовала укол неуместной ревности, когда женщина отступила назад и спросила Роуина:

— Достаточно крепко?

Женевьева откашлялась.

Взгляд Роуина резко устремился в ее сторону.

— Женевьева, – прорычал он.

— Дорогой, я дома, – сухо ответила Женевьева, скрестив руки на груди.