Ведьмы. Ру 3 - Екатерина Насута Страница 63

Зуд расползался.

И скоро сменится болью. Что бы за дерьмо они там ни смешали, но один эффект у него был стопроцентный — быстрый откат. Никаких тебе часов. От первых симптомов до момента, когда тело распадается от боли — считаные минуты.

И время пошло.

Пора бы просыпаться. Пальцы начали подёргиваться, а рука утратила чувствительность. Первая стадия почти пройдена. И самое время появиться бы санитару с тележкой. Стас бы и не сопротивлялся. Это первые дни там связывать приходится. А потом просто — не слушаешься? Не получаешь укола. Ему один раз задержали на полчаса, после того звонка вот. И хватило. Стас стал очень послушным мальчиком.

А теперь?

Почему не приходят?

Почему…

— Эй, — раздалось сверху. — Тебе плохо?

Стас открыл глаза. На сей раз видение было средним. Он бы предпочёл ту девицу. А этот… бледный, болезненный и красноглазый.

— Плохо… где мой укол⁈

— Какой?

— Утренний… время… который час…

— Полдень скоро, — красноглазый склонился ниже, вдыхая запах Стаса. — А ты… ты вкусно пахнешь.

— Я? Нет. Погоди. Как полдень?

— Так. Обычно. Солнце высоко. Мы просто встали поздно. Сам понимаешь, и так всю ночь на ногах. Пока до твоей «Птицы» добрались, пока забрались, пока тебя вон отыскали и назад.

— Это… это неправда!

— Почему?

— Потому что… — сердце оборвалось и Стас уточнил. — Данька? Он за мной… приехал?

— Ну да. И он. И Улька. Я вот не смог, а то тоже бы не отказался… — красноглазый подал руку. — Садись, раз не спишь. Лялька вернётся, но чутка попозже. Ба тоже уехала. В общем, если хочешь, я тебя по дому проведу.

— Я… — Стас сглотнул, глядя, как мнут, комкают покрывало пальцы. — Я скоро… отключусь… они что-то кололи. И я на эту дрянь подсел. И… ты можешь сделать так, чтоб…

Он хотел договорить, чтоб отключить вообще, но там, в точке укола, зародилось пламя, которое прокатилось до кончиков пальцев и потом обратно, заставив стиснуть зубы. Сердце заухало. И Стас ощутил, как покрывается липкою испариной.

— Я…

Первая волна судорог была даже терпимой. Он сумел разогнуться и вдохнуть. И ещё подумал, что самое время попросить, чтобы его отвезли обратно.

Но…

Нет, уж лучше сдохнуть на свободе, чем так.

И Даньку нельзя подставлять. Если Данька в самом деле его вытащил, то… то и вправду лучше бы сдохнуть.

Тело закоченело, так, снаружи. А внутри оно рассыпалось на части. Все рецепторы загорались один за другим, будто Стаса изнутри набили раскалёнными иголками. И боль сводила с ума.

И ещё пришло понимание, что он всё-таки умрёт.

А потом…

— И-извини… — раздалось откуда-то издалека. А потом горячую руку пробило что-то холодное. Как клинок… два клинка.

И огонь, такой тяжёлый, тягучий, вдруг потёк.

Куда?

И…

— Игорёк! — донеслось откуда-то со стороны. — Ты чего творишь⁈

— Да уж… а тебя мама не учила мыть руки перед едой? Особенно, когда ешь чужие руки. Вот подхватишь стоматит, потом не жалуйся!

— Кто бы говорил, — этот голос был знакомым. — Ты вон жаб ловишь.

— И что? У меня, между прочим, иммунитет сильномогучий! Я и жаб могу, и не жаб… а ты точно к вечеру сыпью покроешься. Что на тебя вообще нашло? Тоже зов предков ощутил? Слушай, ты его не загрыз ненароком?

— Я? Н-не знаю…

Стас хотел было сказать, что нет, но не сказал, потому что было хорошо.

Очень хорошо. Настолько, что хотелось просто лежать и вот ни о чём таком не думать. И ни о чём не таком тоже не думать. Вообще не думать.