Сияние вечного пламени - Пенн Коул Страница 63

— Эта записная книжка – мой смертный приговор, – тихо добавил Лютер. – В ней доказательство измены, совершенной сотни раз. Даже если ты простишь меня, как королева, другие позаботятся, чтобы я получил по заслугам.

— Никогда! – выпалила я и прижала книжку к груди, словно стараясь защитить. – Я никогда не расскажу об этом. Никому и никогда.

— Знаю. Я доверяю тебе.

Я вгляделась в лицо Лютера, в его вечно бесстрастные черты, стараясь найти какое-то объяснение мужчине, постоянно попиравшему мои суждения.

— Лютер, почему ты мне сейчас об этом рассказываешь? Как это связано с Генри?

Лютер задвигал челюстью: продолжать ему, похоже, не хотелось.

— Если ты твердо настроена вступить в этот брак, я тебя поддержу. Но служить тебе с честью значит высказаться начистоту. Потомки не примут смертного короля, Ваше Величество. Даже в качестве консорта.

Я ощетинилась:

— Я в их разрешении не нуждаюсь.

Черты лица Лютера заострились, как стекло.

— Позволь мне выразиться яснее. Если на Балу Интронизации ты представишь Генри как своего суженого, он не переживет Обряд Коронации. Дома не остановятся ни перед чем, чтобы не подпустить к трону смертного. Монарших предназначенцев они и за куда меньшее уничтожали.

У меня сердце замерло, во рту появился вкус пепла.

Лютер приблизился ко мне, прижал руку к записной книжке, лежащей у меня на ладонях, и легонько коснулся моего запястья пальцами:

— Книжку я тебе показал, чтобы ты поняла: говорю я не из предубеждения. Я жизнью рискнул бы, чтобы защитить смертного. Я уже рисковал и не единожды. – Голос Лютера смягчился. – Но если ты решишься на этот шаг, боюсь, Генри и армия Эмариона не защитит. А я не желаю, чтобы еще один человек в нашем королевстве погибал из-за своего происхождения.

Я должна была спорить, орать, что ханжи меня насилием не запугают; клясться, что спалю королевство дотла, если кто-то попробует обидеть Генри.

Но, наверное, в глубине души я уже знала правду, потому что сердцем чувствовала лишь невыносимую тяжесть, горюя о потере, которую мой разум принимать отказывался.

— Ты хочешь сказать, что я должна его отпустить, – оцепенело проговорила я.

— Это не мое дело.

— Лютер, не веди себя как мой советник. Будь моим другом. – Я посмотрела на него горящими глазами. – Хочешь сказать, я должна его бросить?

Лютер переступил с ноги на ногу:

— Хочу сказать… – Он замялся. Нахмурился. – Если его любишь… – Лютер посмотрел на меня и покачал головой, точно не верил собственным словам. – Дождись Коронации, – наконец проговорил он. – Пройди Оспаривание, получи весь авторитет монарха, а потом… – Он тяжело вздохнул. – Потом мы составим план. Если ты впрямь этого хочешь, я помогу тебе найти варианты.

Интересно, сделал бы Лютер такое предложение, зная, что Генри поклялся его убить? Что я тоже поклялась его убить?

Почему-то мне казалось, что да.

— Никогда не подумала бы, что ты такой романтик, – сказала я, растянув губы в слабой улыбке, на которую Лютер ответил такой же, хотя у нас обоих это получилось болезненно мрачно.

— Вы многое обо мне не знаете, Ваше Величество.

«И начинаю это понимать», – беззвучно сказала я себе.

Лютер посмотрел мне через плечо на мраморный бюст, мерцающий в сиянии свечей:

— Блаженная Мать отдала жизнь за право быть со своим любимым. Боюсь, она сразит меня наповал, если я велю тебе бросить Генри.