Ямада будет спорить - Марина Комарова Страница 63

— Ничего не вынюхивала! – возмущаюсь я и тут же прикусываю язык.

Он прав. Только вот я не имею никакого отношения к бакэмоно.

Просто в шоке. Перехватывает дыхание, и я чувствую, как холодок пробегает по спине. Но то, что он записал в шпионки… Засланная о́ни? О ками, чего только не бывает.

— А разве нет? – прищуривается Окадзава.

— Я шпионка? – повторяю, стараясь сбить его с толку. – Ты серьёзно?

Плевать на вежливость. Достали!

Окадзава кивает, но теперь в его глазах мелькает что-то вроде смешка.

Паразит.

— Да. Но теперь ясно, что это не так. Ты просто оказалась не в то время и не в том месте. Но тогда я не мог рисковать. Они могли использовать кого угодно.

Хаято, услышав его слова, только хмурится сильнее, словно подтверждая, что такая ситуация ему тоже не нравится. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, решает, что дальнейшие разъяснения бесполезны.

— И что теперь? – спрашиваю я, чувствуя, как растерянность и страх смешиваются в один огромный комок в груди.

Окадзава смотрит на меня с почти ледяным спокойствием.

— Теперь ты знаешь слишком много, чтобы остаться в стороне, – говорит он тихо, но твёрдо. – Мы должны разобраться с этим вместе. Иначе они доберутся до всех нас.

Звучит так, словно мне сейчас перережут глотку. Я напрягаюсь и нервно начинаю посматривать в сторону тяжёлых предметов.

Хаято, уже едва сдерживающийся, резко поднимает руку, как будто разрезая воздух между нами, и рявкает:

— Все заткнулись и сели!

Мы вдвоём едва не вздрагиваем. Приказ звучит так решительно, что я тут же замолкаю, хотя внутри кипит негодование. Окадзава, бросив на Хаято упрямый взгляд, тоже замолкает и нехотя опускается на ближайший стул. Я же, пытаясь скрыть дрожь в руках, опускаюсь на диван, хотя внутри бурлит целый вулкан эмоций.

Секунды тянутся, атмосфера в комнате накаляется. Моё сердце всё ещё панически бьётся, но, оказавшись под взглядом Хаято, решаю, что лучше не рисковать и послушаться его приказа. Слишком много всего случилось за последние несколько часов, чтобы сейчас ещё больше усугублять ситуацию.

Однако молчать больше невозможно. Мои нервы на пределе, и я чувствую, как во мне снова поднимается волна протеста. Стараюсь сдерживаться, но терпение лопается.

— Это всё, конечно, замечательно, – наконец, нарушаю тишину. – Но я хочу знать, что здесь вообще происходит. Почему я вдруг оказываюсь втянутой в какие-то тёмные дела? Вы двое обсуждаете меня, как камушек на доске гомоку, но я требую объяснений!

Моя речь, хоть и далась нелегко, звучит более уверенно, чем я чувствую себя на самом деле. Глаза Хаято сверкают, и в какой-то момент мне кажется, что он готов снова оборвать меня, но затем тяжело вздыхает, убирая волосы с лица.

— Ладно, – говорит, бросив взгляд на Окадзаву, который просто молча сидит, скрестив руки. Мрачный, как туча. – Ты действительно заслуживаешь знать, что происходит. Но помни, как только ты войдёшь в это, обратного пути не будет.

— Его уже нет, – ворчит Окадзава, отчего хочется треснуть его со всей силы.

Эти слова звучат как предупреждение, но я решаюсь. Всё лучше, чем оставаться в неведении, ощущая себя лишь беспомощной марионеткой в руках этих людей. И не только людей.

Но Хаято ничего не успевает произнести, потому что в этот момент дверь с шумом распахивается и в комнату входит водитель, неся несколько пакетов. Я замечаю логотип «Ракун» и хлопаю ресницами. Ах да, ведь там, за порогом, существует нормальная жизнь с обычными делами вроде походов в магазины и покупок еды. Сегодня этот мир кажется особенно далёким и странным.