Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу Страница 63

Убедившись, что Жун Цзю отошла достаточно далеко, Мо Жань присел рядом с Чу Ваньнином.

Некоторое время юноша колебался, но в итоге все же решил, что не хочет больше обманывать Чу Ваньнина, и заговорил:

— Учитель, я хочу… я хочу кое в чем признаться.

— Ты совершил какой-то проступок?

— Да. Помните, как вы однажды наказали меня на террасе Шаньэ за то, что я нарушил… – Мо Жань умолк. У него не было ни малейшего желания продолжать.

Человеческая совесть – поистине диковинная вещь. Когда ее обладателю все равно, что подумают о нем люди, она засыпает мертвым сном, зато тут же просыпается, как только человека начинает заботить, как он выглядит в чужих глазах.

Сконфуженный Мо Жань опустил голову и тихо продолжил:

— За то, что я нарушил четвертое, девятое и пятнадцатое правила.

Правило четвертое – не красть.

Правило девятое – не предаваться разврату.

Правило пятнадцатое – не лгать.

Разумеется, Чу Ваньнин прекрасно помнил тот случай. Он открыл глаза, но даже не взглянул в сторону Мо Жаня, только сказал:

— Да.

Глядя на его красивое, но такое равнодушное лицо, Мо Жань еще больше съежился от стыда. Прошло немало времени, прежде чем он опустил взгляд и совсем тихо произнес:

— Простите меня, учитель.

На самом деле Чу Ваньнин уже начал смутно догадываться, в чем именно хотел признаться его ученик, и ощутил по этому поводу крайнее раздражение. Однако в нынешнем положении у них были дела поважнее, да и о постыдных делишках Мо Жаня он узнал не сейчас, так что Чу Ваньнин на это лишь сухо бросил:

— Ты ведь уже понес причитающееся наказание и с тех пор ничего подобного не совершал. Зачем снова об этом вспоминать?

— Потому что эта Жун Цзю… На самом деле…

Мо Жань не стал договаривать. Надолго повисла тишина.

Потом Мо Жань вдруг услышал, как его учитель с холодной усмешкой спросил:

— Выходит, это была она?

— Да.

Мо Жань не осмеливался даже поднять голову и взглянуть учителю в лицо. Да, последователям духовной школы пика Сышэн не запрещалось вступать в брак, и у большинства молодых учеников имелись возлюбленные вне школы – все это считалось делом обычным. Но Чу Ваньнин был совсем другим. Он следовал целомудренному Пути чистых помыслов и относился с презрением ко всему, что было связано с сердечными делами.

К тому же его ученик тогда даже не собирался обзаводиться возлюбленной, как приличный человек…

Сюэ Чжэнъюн души не чаял в своем племяннике и снисходительно относился к его выходкам. В конце концов, Мо Жань был совершеннолетним, Пути чистых помыслов не следовал, и целыми днями сохранять душу чистой от порочных желаний в его намерения не входило, так что на его похождения вполне можно было закрыть глаза. Но Чу Ваньнин такого вынести не мог – его передергивало от омерзения.

Во время наказания на террасе Шаньэ Мо Жань ясно прочитал в глазах Чу Ваньнина брезгливость, презрение и отвращение.

И пусть с тех пор уже много воды утекло и сам Мо Жань больше не совершал подобных поступков, встреча с Жун Цзю в призрачном царстве едва ли была для Чу Ваньнина приятной. Сейчас Мо Жань имел возможность в полной мере оценить мудрость поговорки «Не радуйся, что будто пронесло: для кары просто время не пришло».

Брань и побои Мо Жаня не пугали. Ему было даже немного жаль, что Чу Ваньнин не может сейчас достать Тяньвэнь и хорошенько его отделать. Лишь бы не было больше никаких недоразумений. Лишь бы из-за этого старого проступка найденная с таким трудом земная душа учителя не развернулась и в гневе не сбежала от него. Если Чу Ваньнин и впрямь в сердцах уйдет, Мо Жаню останется, пожалуй, только наложить на себя руки. Чем дольше он размышлял об этом, тем сильнее тревожился. Вместо того чтобы трястись в ожидании, когда эта пороховая бочка Жун Цзю возьмет и рванет, лучше самому честно во всем признаться.