Хозяйка «Волшебной флейты». В бегах - Анна Эристова,Ульяна Гринь Страница 64

Но рядом никого.

Я одна, совсем одна.

Впрочем, когда было по-другому то?

— А-а-а!

Волк возник рядом, ткнул мокрым носом так настойчиво и даже грубо, что я заорала от неожиданности. Он мотнул башкой, словно хотел выругаться с досады, а потом пихнул меня под локоть, мол, вставай, пошли.

Идея на миллион. Но идти — это лучше, чем сидеть на месте, особенно если место холодное и сырое. Простужусь, заработаювоспаление лёгких, умру ещё, чего доброго…

Я поднялась, стараясь не смотреть на труп Полуяна. Волк ухватил зубами одну из моих тряпок, которая служила вуалью и прикрывала лицо, потянул.

— Зачем? — удивилась я. Он вздохнул, совсем по-человечески, будто я тупая, и потянул сильнее. — Да подожди, порвёшь же!

Отцепив две булавки от тюрбана, я пожертвовала волку вуаль. Он помотал головой, бросил тряпку под деревом и, не миндальничая, подтолкнул меня лбом в заднюю точку. Типа — смываемся уже побыстрее. По инерции я прошла несколько шагов, потом спохватилась:

— Ожерелье!

Волк уставился мне в глаза, щурясь. Как будто прикидывал, стоит ли меня слушать. Оглянулся на торчавшую посреди дороги карету. Снова взглянул на меня.

— Это ожерелье Потоцких, я должна отдать его Раковскому, — твёрдо сказала я. В ответ услышала фырканье, но волк всё же потрусил к карете, а спустя пару секунд вернулся с корзинкой в зубах. Вид у него был при этом весьма потешный — какая-то новая, неизвестная фольклору версия сказки «Красная Шапочка», где волк несёт бабушке пирожки!

Меня пробрал смех, но не нормальный явно. Пытаясь сдержать истерику, я отобрала у него корзинку и потопала в лес, давясь от неудержимого приступа веселья. Волк потрусил рядом, прижимаясь жарким лохматым телом к моим ногам. Вскоре я поняла, что он пытается ненавязчиво направить меня в нужную сторону, и доверилась оборотню. Захар спас меня, теперь выведет из леса туда, куда нужно.

А куда нужно?

Так, Татьяна, спокойно. Решать проблемы мы будем по мере их возникновения. А пока топай, чтобы не замёрзнуть.

Мы топали долго. Я успела устать, задохнуться, обрести второе дыхание и снова устать. Ноги гудели, сердце колотилось, лёгкие качали воздух — свежий, сладкий, полный травяных ароматов — на последнем издыхании. Ещё немного, и я упаду ничком в прелую прошлогоднюю листву, помру бесславно в чужом мире, как, в принципе, наверное, и было задумано мадам Корнелией…

Но совершенно неожиданно тропинка упёрлась в редкий, кое-где щербатый от выломанных штакетин забор. Я чуть не споткнулась, но удержалась на ногах, схватившись за деревяшку, и посмотрела на волка. Он снова подтолкнул меня головой к дыре в заборе, я пролезла во двор, оставив клок шаровар на гвозде.

— И где мы? — шёпотом спросила, но волка уже небыло рядом. Оглянулась — он исчез, оставив меня одну. Сглотнула. Это мне что — в дом идти? Нет, ну вряд ли, конечно, волк привёл меня сюда к моим врагам… Однако боязно. Чей это дом? Небольшой, приземистый, старый — не дом, а изба деревенская. Кто тут может жить? Баба какая-нибудь неграмотная, крестьянин в лаптях, что мне с ними тут — лясы точить? Мне к Раковскому надо…

Но делать пока этой ночью больше нечего. И я, перекрестившись на всякий случай, пошла искать вход.

Когда-то давно здесь был ухоженный сад и, наверное, даже огород. Грядки, выступающие из земли, я посчитала ногами, споткнувшись на каждой. Заметить их было трудно не столько из-за темноты, сколько из-за травы, которой они густо заросли. С деревьями оказалось проще — достаточно вытянуть руки вперёд, чтобы наткнуться на ствол не лбом, а пальцами. Дверь в дом нашлась за ближайшим углом. Я нащупала деревянную, разбухшую от сырости ручку, толкнула, опасаясь скрипа. Но дверь не издала ни звука. Вошла я почти бесшумно, попала, по всей вероятности, в сени, где нашла вторую дверь — пониже и пожиже. Вот она и стала входом в настоящую Нарнию.