Воин Сидона - Джин Родман Вулф Страница 65

Люди из Парсы умели куда меньше. Следили за моим лицом, а не палкой, за что и поплатились. Когда их ушибы заживут, поупражняемся снова.

Лекарь наблюдал за нами так же, как и капитан. Ни один не вызвался поучаствовать. Когда мы закончили и смыли с себя пот, лекарь обратился ко мне, заговорив с глазу на глаз:

— Есть на борту кто-нибудь, с кем ты побоялся бы сразиться на этих вот палках?

Никого, ответил я, прибавив, что побить меня можно, а тот, кто боится мелкого поражения, никогда ничему не научится.

— А если бы мечи были настоящими?

Вопрос заставил меня задуматься. Наконец я сказал:

— Мой раб Урей.

Лекарь рассмеялся:

— Не многие боятся своих рабов.

— Может, просто мало боятся? – пожав плечами, спросил я в ответ. – Я не предлагал ему волю?

— Не знаю.

— Тогда скажу ему, что сегодня он волен.

— В таком случае, говорил. Очень уж рвешься освободить его.

Я обещал спросить о том Урея, а после прибавил, что сегодня усвоил о себе кое-что новое.

— Не от меня, – покачал головой лекарь. – Всех, кто учит, ненавидят.

— Хочешь сказать, что мои солдаты возненавидят меня за науку владеть мечом?

— Нет, они возненавидели тебя много раньше. – (Не верю.) – Я сам никого не учу, зная, что мои ученики станут сильнее и уничтожат меня. Советую и тебе поступать так же.

— Вот и не учи меня.

Лекарь улыбнулся и снова покачал головой.

— Мои люди последуют за мной в битву, – заверил его я. – Вот увидишь.

— Последуют, последуют. Они же знают, какой ты славный боец. Но там, где нет врага, опасаться следует их.

Я поблагодарил за предупреждение и обещал попросить Урея напоминать мне о нем.

— А кто предостережет тебя от раба?

Поразмыслив над этим, я сказал:

— Ты и предостережешь, или Митсерэу.

Лекарь хихикнул, неприятно напомнив свою ручную обезьяну.

— А дальше ты скажешь, что мы предостережем тебя друг о друге.

— Уверен, ты предостережешь, если нужно будет.

Я развернулся, готовый идти, но лекарь остановил меня.

— Я совсем не это хотел сказать. Красный будет говорить с тобой. При встрече я обещал отвести тебя в его храм. Ты давно забыл ту беседу, если только заново не прочел о ней в свитке.

Я признался, что ничего такого не помню, и спросил, что еще за Красный.

— У него много имен.

Обезьяна спрыгнула со снастей на плечо лекарю, но он не обратил внимания ни на питомца, ни на его крики.

— Мы с тобой можем называть его Сет. Я – из его жрецов.

— Он бог?

Лекарь кивнул:

— Бог пустыни и Темный бог, бог ночи и бури, сын Небосвода[20]. Ночью, когда все уснут, мы с тобой должны прийти сюда, на нос, и ждать его. Если он не явится до восхода, то уже не придет.

Когда лекарь сообщил мне это, был уже вечер. Вскоре мы зашли в порт. Я поел с капитаном по имени Муслак и его женой Нехтнефрет. Митсерэу перепила самого Муслака. На пиво для нее я не скупился. Потом полежал с ней на крыше гостиницы, пока она не заснула, и тихонько вернулся на судно.

Матрос, которого Муслак оставил стеречь корабль, вскоре заснул. Я ждал, сонный от выпитого пива и съеденных ячменных лепешек, но тут меня похлопали по плечу.

Встрепенувшись, я увидел за спиной женщину, высокую и прекрасную. Она улыбнулась и подняла руки, показывая, что безоружна.

— Я Сабра, и я твой друг. Ты оставил Митсерэу одну, Латро?

Я кивнул.

— Будем надеяться, что с ней не случится ничего дурного. Могу я спросить, что ты здесь делаешь?