Ведьмы. Ру 3 - Екатерина Насута Страница 66

На голове — шапка высокая, вроде тех, которые киношные бояре носят.

— Дочка у меня славная, хозяйка, каких мало. Да только не место ей тут, в лесу диком. Так что, ступайте, добры молодцы. Кто сердце девичье тронет, тому она женою и станет.

— А… — белобрысый поднял руку. — А отказаться можно? Так-то я подумал, что мне и льготных условий достаточно, чтобы…

— Сгною, — прошипел Земеля, чувствуя, как щёки заливает краска.

— Экий… купец трусливый, — Вран Потапович головой покачал и взгляд его — глаза остались нечеловечьими, округлыми — задержался на Земеле. — Что ж ты, мил человек, обмануть меня вздумал? Привёл, кого не жалко, стало быть?

— Нет… просто… сейчас люди такие пошли. Никому нельзя доверять.

— Сказал вор, — тихо в сторонку произнёс Шикушин. И добавил: — Куда идти? Тропой?

— А то… один годен.

— Я… я тоже готов, — второй одёрнул костюм. — В конце концов… какая разница…

— А я не пойду! Вы права не имеете! Вы… — белобрысый попятился.

— Не иди, — махнул рукой Вран Потапович. — Кому ты, беспутник, надобен с водою в жилах-то. А вот ты его и заменишь.

Палец ткнул в Земелю.

— Холост же?

— Холост, — Земеля мысленно дал себе слово, что не забудет, ни унижения, ни того, что последует дальше. — И готов, если твоя дочь пожелает.

— Гнилой, но не трус… что ж… тогда иди вон, — Леший указал на тропу, что пролегла меж каких-то совсем уж несуразно огромных елей. Да не бывает таких в природе!

Не бывает!

— Поспешай. А я уж следом. Мне туда только и можно, что по следу человечьему, живому.

Земеля стиснул зубы. Ладно. Если надо, он пойдёт… и женится. Почему бы, собственно говоря, и нет? Может, конечно, дочка у Лешего ещё то страшилище, да… жена — она не для любования. Потерпит как-нибудь. С другой стороны, Леший силён. Может, если и не сильнее Хозяина, то и не слабее.

И силу эту можно использовать да с выгодой. Значит, что? Значит, надо улыбаться… бабе, если так-то, немного надо. Улыбка. Пара добрых слов, а там оно и видно будет.

Гудели и поскрипывали дерева, где-то там, над головой, ухнула сова.

Или Филин?

Вспомнился Филин и как-то… а может, тут он где-нибудь? Шёл вот, забрёл и с концами? Логично же… чуялось, скажи Леший слово своё, и самого Земелю не найдут. А удобно, если так-то. Нет тела, нет дела… и с должниками работать веселее станет, если в перспективе.

Тропинка вывела к забору.

Такому, высоченному, в два человеческих роста, из неошкуренных брёвен поставленному. Наверху брёвна стёсаны, заострены и черепами украшены. Земеля аж попятился. А этот, в костюме, вовсе всхлипнул и креститься начал. Как его фамилия-то? Главное, читал же документы, собеседования проводил, выбирая, а вот, вылетело из головы.

Что игрок заядлый, так это Земеля помнил. А вот фамилию или имя…

— Господи, господи… что это?

Над воротами, мхом поросшими, висел огромный бычий череп, глаза которого светились. Зеленью отливали и огромные рога, расходившиеся полудугами. Это что за зверина-то была… справа от него, кажется, виднелся и медвежий.

Слева — волчьих целый выводок.

А дальше… человеческий? Земеля моргнул, надеясь, что ему примерещилось, но череп никуда не делся. Точно человеческий, стало быть, людьми лесная нечисть не брезгует. И… и что это даёт?

Перспективу.

С небрезгливыми работать легче. Главное теперь, чтоб собственный, Земели, череп на этом заборе не оказался. И, затолкав шепоток страха, решительно зашагал к воротам. А у них уже замер Шикушин, задрал лысую башку, бычий череп разглядывает.