Берсерка - Наталья Петренко Страница 66

Силье-рыбачка помчалась к госпоже. Потом вернулась, быстро и крепко обняла Рансу, накинула ей на плечи теплую куртку. Даже Мерет подошла и срывающимся голосом поблагодарила финку. И тут Торвейг выкинула штуку: бросилась на Мерет, которая имела неосторожность встать в трех шагах от берсерки. Толкнула ее, опрокинула навзничь, ударила ногой раз, второй… Торвейг даже со скованными руками оттаскивали втроем: Рагнар, Кетиль и Торгрим. Он же и удерживал берсерку, а она все пыталась изловчиться и посильнее пнуть кузнеца.

— Не дури, медведица, – негромко сказал Торгрим ей на ухо. – Так невмоготу тебе, хочешь железо из костра доставать?

— Пусти! – вопила Торвейг. – Я все равно ее убью! Дрянь! Это она подослала к Виглафу убийц!

Мерет корчилась и прижимала руки к животу. Потом осторожно встала, держась за отца. Застежка расстегнулась, плащ свалился. Косы Мерет растрепались, но это ее совсем не портило.

Сигват-ярл шагнул к Торвейг, намереваясь… ну, может, сказать ей что-то. Или ударить. Наткнулся на угрюмый взгляд Рагнара, посмотрел на хмурого силача Торгрима. Кетиль Книжник словно невзначай дотронулся до рукояти меча. Сигват плюнул себе под ноги и отступился.

— Я узнаю, – голос Рагнара был тихим, но в нем звучало бешенство, – кто хотел убить моего сына. И он пожалеет, что родился на свет.

— Уж не хочешь ли ты сказать, – подбоченился Сигват, – что это сделала Мерет? Юная девушка, которая росла в твоей семье? Невеста твоего сына?

— Какого из двух? – снова заорала Торвейг. – Отвечай, Мерет! Виглаф знает правду! Он поправится и расскажет, как все было!

— А ну тихо! – Голос судьи Гудреда прогремел громовым раскатом. – Свободные люди Винтерхейма, слушайте!

Толпа притихла.

— Ты, Рагнар, и ты, Сигват, не хотите выйти на тинг с этой тяжбой?

— Нет! – разом ответили оба ярла.

— Я требую суда богов! – Сигват-ярл смотрел на Рагнара. – Твоя дочь – братоубийца! И оборотень! А эта грязная финка-колдунья оговорила Мерет!

Рагнар нахмурился, но промолчал.

— Значит, пусть судят боги. Завтра утром, когда солнце взойдет. А сегодня мы еще раз выслушаем обе стороны… Говори, Мерет, дочь Сигвата.

Торгрим на всякий случай подвинулся ближе к Торвейг: мало ли чего удумает эта отчаянная девчонка. Кетиль встал с другой стороны. Рансу опустилась на корточки у ног подруги.

— Смотри, – Оттар мотнул бородой в сторону Торвейг, – эти трое будто защищают твою дочь. Рагнар, ты и впрямь веришь, что Торвейг виновна?

— Меня до сей поры глаза не подводили, – буркнул ярл. – Я сам вынес тело Вигмарра из оврага и нашел след от медвежьих зубов у него на руке. Вигмарр говорил, что его сестра способна… – Он сцепил зубы.

— Перекидываться, – пришел на помощь Оттар. – А у русов, говорят, есть конунг, который может становиться ясным соколом. И еще волком.

— Мне нет дела до гардских конунгов, – выговорил Рагнар. – Торвейг моя дочь! И я видел ее с окровавленным мечом в руках! Нагую!

— Мы оба знаем, друг, что эта девочка не такая, как все. Ты сам, помнится, радовался, что она берсерка!

— Дурак был, вот и радовался.

Оттар плотнее запахнулся в плащ.

— Я не верю, что Торвейг виновна, – сказал наконец Рагнар. – Кто-то хотел убить Виглафа, чтобы он не заговорил, когда очнется. А тревогу подняла финка Торвейг. Понимаешь?