Тень и прилив - Рейчел Гринлоу Страница 66

— Живой? – повторяет Бриэлль в замешательстве. – Но если она так опасна и смертоносна, как все мы считаем…

— Живой, – настаивает Тиберий. – Надеюсь, это не станет проблемой?

— Вовсе нет, – торопливо вставляет мал. – Мы рады этому заданию.

Бриэлль ничего не говорит, только вдыхает принесенные ветром запахи Хайборна, древнего камня и тайн. Еще некоторое время они обсуждают разные мелочи, а чай в чашке Бриэлль совсем остывает.

Она никогда не доставляла монстров живыми. Охотники так не делают.

Глядя на этих людей, Бриэлль невольно задается вопросом, а действительно ли Мира Боскавен такое чудовище, каковым они ее считают. Или же Мира служит какой-то необъяснимой цели, рассказать о которой охотнице правящий совет не соизволил.

Когда разговор завершается, Бриэлль немного задерживается, чтобы капитан Легган вышел первым. Стражники говорят ей подождать малефанту снаружи, во дворе, полном весенних цветов и ароматов нектара, и эта пестрота и теплые медовые запахи успокаивают ее.

Неожиданно ход мыслей Бриэлль прерывают глухие шаги, и она видит молодого человека чуть выше ее ростом, пристально глядящего на нее. Потом он с улыбкой поворачивается и наклоняется, чтобы понюхать роскошную кремовую розу.

— Ты охотник, верно? – Голос его глубок и напевен. – Та, которой поручили поймать человека, владеющего магией.

Бриэлль мешкает, потом резко кивает головой.

— И что меня выдало?

— Ты выглядишь встревоженной. – Юноша указывает на россыпь крохотных упорных цветочков, теснящихся вокруг розы. – Если садовник заметит их, то сразу выполет. Выдернет из земли и выбросит.

Заинтригованная, Бриэлль делает шаг к нему. Он не похож на стражника, а его акцент не указывает ни на одну из стран обширного континента. Волосы у парня короткие, светло-русые, нос крючковатый, словно был сломан и плохо сросся, а глаза какого-то не запоминающегося оттенка, то ли карие, то ли зеленые. Однако есть в нем какая-то неуловимая мягкость, спокойствие. Как будто он отовсюду – и ниоткуда разом. Бриэлль останавливается рядом с молодым человеком, смотрит на цветы.

— Они не похожи на сорняки.

— Полагаю, это вопрос мнения. – Парень присаживается на корточки и осторожно гладит листики барвинок. – Кому решать, кто заслуживает жить, что ценно? Чужие решения надо отсекать, чтобы освободить место чему-то другому.

— Не все в этом мире может жить. Что-то должно умереть, что-то опасно.

Юноша выпрямляется. Его спокойный взгляд, словно солнечный луч, останавливается на лице охотницы.

— И кто же опаснее? Живое существо, на которое охотятся и которое убивают, или охотник, совершающий сей благородный поступок?

— Я думаю… – Бриэлль колеблется, потом с грустной улыбкой качает головой. – Не каждое существо – барвинок. Некоторые твари злобны и существуют лишь для того, чтобы губить других.

— А стала бы ты охотиться на тех, кто, по-твоему, не представляет угрозы? Стала бы играть в завоевателя?

— Я и раньше, бывало, ставила под сомнение задания, если ты об этом.

— Гм-м, – тянет он. – Ты первая ведьма, от которой я слышу такое, Бриэлль Тресильен.

Бриэлль смотрит ему в глаза.

— Мое имя тебе известно.

Парень улыбается.

— Я Рут. Э… посланник правящего совета. Теперь и ты знаешь мое.

— Бриэлль?

Она оборачивается на резкий голос, к ожидающей мал.