Обольстительное пламя - Эйдзи Нацубара Страница 66

— Да, это легче легкого…

Не успела ойран порадоваться, как слух пронзил женский хохот. Она не поверила собственным ушам и обернулась к «Тёдзи-я». Шторки над входом давно сгорели, и посреди объятых пламенем колонн мелькнул алый дзюбан.

Рури почувствовала, как у нее будоражит кровь. Она бросилась к ближайшей кадке с дождевой водой, вылила на себя полное ведро, зачерпнула второе и сломя голову ринулась в бордель. Смех явно доносился из приемного зала. Не обращая внимания на пламя, что так и тянулось к ней, девушка побежала на звук. Щеки обжигало, но она не чувствовала боли и вскоре очутилась в большом зале. Среди бушующей стихии ликующе смеялась Хинадзуру. Рури неверяще уставилась на нее.

— Ты почему до сих пор тут?! Где слуга, который тебя вынес?

Вокруг больше никого. Этот зал располагался от очага пожара дальше всех, однако и его вот-вот грозило поглотить пламя. Тут только Хинадзуру заметила гостью и улыбнулась ей.

— Все, все сбежали! Я отчаянно билась, они сдались и бросили меня тут. Хи… хи-хи!

Она явно изо всех сил сдерживала смех, но он все равно вырывался из груди.

Товарищи из «Тёдзи-я» бросили Хинадзуру, не совладав с ней. Осознав это, Рури больно закусила губу. Подруга пусть и смеялась, из ее глаз лились слезы.

— А ты со мной побудешь?

Они едва видели друг друга из-за дыма. Рури оставила ведро и подбежала к Хинадзуру.

— Прости, только я с тобой на пару умирать не собираюсь, – отрезала она и попыталась схватить ойран за пояс.

— Пусти! Здесь хорошо все закончить, не отнимай мою смерть. Я всегда слушалась хозяев, даже когда приходилось совсем тяжело. И вот теперь я из-за них умираю. Так дайте же мне уйти как я решила! – кричала Хинадзуру, вся дрожа. – Не хочу больше жить! Раз тебе охота, брось меня, как все остальные, и убегай. Если я и спасусь, меня накажут за поджог, а умру – не накажут! Если умру, я победила! Он обещал!

— Погоди! Тебя что, кто-то подговорил?

— Да. Он сказал, чтобы я устроила пожар, если станет совсем тяжело. Раз все равно умирать в мучениях, так хоть болезнь сгорит, и распроклятый бордель тоже. Хи-хи!

Значит, кто-то подбил исстрадавшуюся Хинадзуру на поджог. Такого Рури простить не могла.

— Как странно. Тело легкое. Мне в самом деле намного лучше! Зачем же ты мешаешь? – вскрикнула вторая ойран, и в уголках ее рта запузырилась пена.

Она вырывалась все яростнее, царапалась, кусалась.

— Ай!..

Рури невольно отпустила ее. Из ран закапала кровь. Но она не сдалась и схватила подругу снова, как вдруг зал поплыл перед глазами.

— Проклятье, как не вовремя…

Это была расплата за обращение к драконьим силам. Рури с досадой прищелкнула языком. А вот Хинадзуру, наконец освободившись, закружилась среди столпов пламени.

— Сестрица Акэяма, я к тебе! Опять с тобой налопаемся сладостей! Поболтаем о театре, нарядимся хорошенькие и будем танцевать!

На ее лице виднелись крохотные наросты.

«А что, если впрямь дать ей тут умереть?..»

Перед глазами возник образ Цукасы. Рури вспомнила, как усыпляла собственную бдительность и не давала себе поверить, будто подруга способна обратиться демоницей. Что, если она могла спасти Цукасу и сама упустила шанс? За это Рури днями и ночами грызла совесть.

Нет, теперь она не бросит Хинадзуру. Оставит ее тут – и уже никогда не поднимет голову, не станет прежней. Уверенность подтолкнула ее к решению.