Эльфийский сыр - Екатерина Насута Страница 68

Мысль, пришедшая в голову, была дурной. Наверное, впервые Аленка ощутила тот прилив нездорового энтузиазма, который прежде был свойственен лишь ее братьям.

— Будет вам конь, – сказала она. – Если, конечно, сумеешь с ним сладить. Но смотри, он еще та заразина.

Глава 16,

в которой речь идет о сложных жизненных обстоятельствах и охране природы

И что с того, что я выгляжу как лось? В душе-то я бабочка…

Из беседы с психоаналитиком

Желтый автобусик остановился перед конторой. Полковник Черноморенко встал и, окинувши подопечных недобрым взглядом, сказал:

— А ну тихо мне! Всем сидеть, и чтоб… мышь не пробежала!

— Куда? – уточнил Самохин.

— Что куда?

— Куда не пробежала? Туда? Или обратно?

Бестолочь…

— Разжалую, – буркнул Черноморенко, выбираясь из автобусика. И главное, знали же, кто поедет, а выделили… ощущение, что не просто детский, а начальной школы. Оно-то, может, по состоянию души и соответствует, а вот сидеть в этих креслах неудобно.

Кости все трещали.

И главное, племяннички, чтоб их, чувствуя настроение, смолкли.

Ненадолго, но… не к добру оно, когда дети затихают.

Черноморенко осмотрелся.

— Вроде тут, – сказал Богдан, выглянув в окно. – Но тут связи нет, так что я по примерным ориентирам…

Пахло…

Да нормально так пахло.

Слева находился невысокий домик аккуратного вида, обнесенный к тому же палисадничком. В палисадничке цвели цветы. Цветами же и пахло.

И вовсе вдруг стало мирно и спокойно.

Вправду, чего это он распереживался? Будто сам дитя малое… Ну задание… ну странное… Можно подумать, первая начальственная блажь на памяти Черноморенко. Коровы…

Коровники…

Справятся, как-нибудь.

Для начала разобраться надобно, куда идти. Но тут дверь конторы, над которой висела табличка с надписью «Контора», причем сделанная явно вручную, открылась. И на крылечке появился человек, показавшийся смутно знакомым…

Очень знакомым.

Да быть того не может!

— Петрович? – осторожненько поинтересовался Черномор, ибо вдруг да ошибся. – А мне сказали, что ты… того…

— И этого! – Петрович позволил себя обнять. – Да тише ты, придушишь… Стало быть… это ты дядюшка с племянничками, которым срочно надо научиться коров доить?

И прищурился этак, с насмешечкою.

— Я, – признался Черномор, с трудом сдерживая улыбку, потому как…

Просто потому.

— Ань! – голос у Петровича ничуть не изменился. Поднялась с крыши стайка голубей. Матвеенко, высунувшийся было из автобуса, поспешно вернулся на место. А из конторы вышла женщина. – Знакомься, это моя супруга. Аннушка.

— Казимир. – Черноморенко позволил себе поцеловать протянутую руку, ибо сама мысль о том, чтобы пожать ее, казалась сущим святотатством. – Черноморенко…

— Ань, ты там мальчиков прими. Покажи, где у нас что… Оформим позже, как понимаю? А мы тут со старым знакомым перекинемся парой слов.

Черноморенко кивнул.

И задумался.

Выглядел Петрович… хорошо, особенно для покойника или на край глубокого инвалида, которым ему бы быть. И на возраст свой… А сколько ему лет-то? Когда Черноморенко только-только в учебку пришел, Петрович уже был старшим инструктором.

А теперь…

— Идем, – сказал Петрович, чуть нахмурившись.

— А… там ребята хорошие, но шебутные. Как бы… не обидели невзначай.

— Аннушку? – Петрович широко усмехнулся. – Поверь, не обидят… сейчас она еще девочек позовет… а мы поговорим… Стало быть, не ошибся я. А уж решил, что мерещится на старости лет… все ж годы уж не те… Но не думай. Тебя, обалдуя, я и сейчас в бараний рог согну. Вон, харю разъел на казенных харчах.