Берсерка - Наталья Петренко Страница 69

Кузнец повел широченными плечами.

— Не нужда. Фроуд. Мы одновременно оказались во дворе и наткнулись на спящих сторожевых собак.

— Спящих? – удивился Сигват. – Как это?

— Я сначала подумал, что сдохли. – Торгрим почесал затылок. – Все четыре. Потом мы увидели открытые ворота. И услышали медвежий рев.

— И помчались в лес? Вдвоем? – Рагнар грозно сдвинул брови.

— Фроуд помчался. Я не хотел отстать. Даже оружия не взял.

— И что там было, в лесу?

— Медведица. – Торгрим кивнул на Торвейг. – Она. И двое убитых. Еще Рансу-финка, связанная, под деревом. Я перерезал веревки, а Фроуд… – Торгрим набрал воздуха в грудь, – Фроуд бросился на зверя с мечом.

— И погиб?

— Да, сразу же. Медведица оказалась быстрее. Тогда я тоже кинулся на нее…

— Ты же сказал, что был без оружия. С голыми руками, что ли?

— У меня был нож. И я хотел защитить Рансу. Я достал ее по руке… то есть по лапе. Торвейг, у тебя на правой пониже локтя остался шрам от моего ножа, покажи его!

Торвейг с готовностью сбросила теплую куртку, подкатала рукав потрепанной рубахи. Шрам был: узкая, но длинная белая полоска.

— Это ничего не доказывает, – проворчал Сигват. – Насколько я знаю, Торвейг Рагнарсдоттир привычна к оружию. Такие шрамы для воина обычное дело!

Гудред с неудовольствием покосился на ярла. Шрам, конечно, не доказательство, но рассказ складный. Если отвлечься от того, что девица – оборотень. Что за дела творятся в Винтерхейме?

— А потом, – продолжил Торгрим, – меня ударили по голове, сильно. Я очнулся ближе к утру. Меня усадили под деревом, прикрыли чужим плащом. И вложили в руку золотую монету.

— Золотую монету? – недоверчиво переспросил судья.

— Да, вот она. – Торгрим вытащил золотой кругляшок из поясной сумки. – Думаю, это Рансу меня оглушила, скорее всего, рукоятью меча. А монета, – он усмехнулся, – вроде как виру заплатили. Чтобы зла не держал.

— Он говорит правду, – сказала Торвейг. – Все так и было. Чужаков было трое, они похитили Рансу. Прямо из постели, ночью. И собак загодя кто-то усыпил. Кто-то из Винтерхейма.

— Почему ты молчал столько времени?! – Рагнар был безмерно зол на кузнеца.

— Так ты не спрашивал, ярл. – Торгрим спокойно выдержал полный ярости взгляд.

— Да кому могла спонадобиться эта грязная финка?! – Сигват тоже разозлился. – Скажи лучше, Торвейг, что вы отправились в лес колдовать!

— Нет!

— Эрна, рабыня, видела, как похитили финку. Эрна! – Торгрим стал выглядывать девушку.

Фрита-стряпуха подтолкнула Эрну в спину – иди, мол. Та заробела, но пошла. Хуже уже вряд ли будет. Что ж, она скажет правду. Думала сохранить в тайне все, что видела, а оно вон как повернулось. Эрне хотелось верить, что Торвейг не убивала братьев, но кто тогда? Мерет была там.

— Госпожа Гуннхильд приказала мне следить за Торвейг и Рансу, – краснея от всеобщего внимания, начала Эрна. Думала ли она, что будет говорить перед знатными ярлами и ее выслушают, как равную? Толстая Брюнья совсем изведется от зависти. – Я и следила, как могла.

Эрна покрутила на руке медный браслет, подаренный Виглафом. Второй она отдала старой знахарке Нанье: та обещала вырезать на кости целительные руны, чтобы сын Рагнара поправился.

— Все было так, как говорит Торвейг. Я видела, как трое мужчин вытащили связанную Рансу из сарая и понесли в лес. Я не видела, как Торвейг становится… становится медведицей, но видела, как они вернулись вдвоем с финкой. И у Торвейг была поранена рука, правая.