Я, ужасающий - Кейтлин Розакис Страница 7

Он поднял руки, взмахнув рваными рукавами.

— О да! – дворецкий изобразил удивление. Хотя едва ли до сего момента не замечал, во что превратилась одежда хозяина.

— Веди, – велел он, придав приказу оттенок сарказма. Потому что не могло же такого быть, чтобы он не нашел дорогу в собственном замке. Естественно.

Дворецкий сглотнул. Этого человека определенно не слишком вдохновляла перспектива поворачиваться к хозяину спиной. Возможно, ему следует изобразить склонность к паранойе? Или и вправду развить ее? Ему самому не хотелось, чтобы дворецкий тащился за ним по пятам. Страх и унижение любого способны довести до срыва. Или этот тип отыгрывается на пленниках?

Его покои оказались не слишком далеко. Дворецкий распахнул дверь, задержавшись, чтобы убедиться, что хозяин не пожелает проследовать еще куда-то. Но стоило приподнять бровь, и скользкий тип мигом шмыгнул в комнату. Непонятно было, чего именно боится дворецкий, а грозить чем-то, чего он не понимал, казалось слишком опасным. Но наверняка не настолько опасным, как позволить запуганному садисту неожиданно обнаружить, что его мучитель уязвим. Что, если слуга решит, что вышеупомянутое «состояние» пригодится ему лично? Похоже, он оседлал тигра, понятия не имея, как с него слезть. А ведь это всего лишь второе живое существо, которое он встретил.

Войдя в комнату, он несколько встревожился, но не удивился, увидев, что и в жилых помещениях сохранен тот же стиль декора. Значит, его вкусы по меньшей мере неизменны? Перед ним предстала чудовищная кровать с балдахином, громоздкое сооружение из черного дерева, задрапированное кроваво-красным бархатом. Каждую стойку кровати украшала непристойная резьба. Выглядело это… пошло. Безвкусно. Хорошо, что в комнате хотя бы имелось окно, пускай и забранное решетками. Вместо факелов он, к своему несказанному облегчению, обнаружил мирно горящие свечи. И едва не вознес хвалу какому-нибудь божеству, но внезапно понял, что опасается благодарить кого-либо, так что запнулся на полуслове, оборвав собственные мысли.

Взгляд привлекло какое-то движение, и он, обернувшись, увидел у вычурного гардероба существо с огромными выпученными глазами. Ростом существо едва доходило ему до пояса, даже с учетом больших заостренных ушей. Зеленая кожа обещала полную невидимость в болоте или ином столь же грязном месте. А здесь эта зелень дико не сочеталась с убранством и наспех перешитой ливреей, явно предназначавшейся для кого-то повыше. Существо нервно переминалось с ноги на ногу, разглядывая собственные когти. «Гоблин», – услужливо подсказал разум.

— Ваш новый камердинер, – представил дворецкий. Тон его намекал на долгую историю. – Его зовут, э, Грррибитл, не так ли?

Мелкое существо пробормотало что-то своим когтям, дрожа так, что получилось совершенно неразборчиво:

— Бур-бур-бур, мстр Сирако. Бур-бур-бур, уж-жасающий л-лорд Гавракс.

Имена! Он готов был расцеловать гоблина, но сдержался, сохраняя видимое бесстрастие.

— Напомни, Сирако, что случилось с прошлым?

Он надеялся, что вопрос прозвучал лениво и небрежно.

— Вы сожгли его заживо за то, что он испортил ворс на вашей любимой мантии, – ответил Сирако, скользнул взглядом по Грррибитлу – и облизнулся, наслаждаясь реакцией юного гоблина, который с трудом сглотнул, явно восприняв слова дворецкого как предупреждение.