Алый трон - Эми Лиоу Страница 70

Мотаю головой, шею сводит. Кости ломит. Я пытаюсь подвигаться. Больно даже пошевелить пальцем, поэтому я замираю, словно замерзшее озеро. Я открываю рот, хочу спросить, что произошло, но из горла вырывается протяжный стон.

— Я еще не закончила, – раздается другой голос, хриплый, но успокаивающий, словно звук заходящего солнца. – Ее внутренности все еще кровоточат.

— Так поторопись, – говорит низкий и властный голос.

— С исцелением нельзя спешить. Я просто помогаю ей восстановиться.

Только сейчас я замечаю, что из моего живота изливается глубокое тепло. Оно успокаивает, как женский голос, бальзам, способный исцелить любую рану. Внезапно я замечаю, что лежу не на кровати – подо мной тканый половик.

Тепло разливается по рукам и ногам, возвращая их к жизни. Я сгибаю запястье и поднимаю руку, растопырив пальцы и вглядываясь в потолок через щель между ними.

— Что случилось? – хриплю я.

Рука безвольно падает на пол.

— Ты три дня была без сознания, – отвечает низкий голос. Харун? Но у него другой тембр. – Лекари не смогли помочь тебе, твое состояние ухудшалось, и тогда она предложила свои услуги.

Я моргаю, медленно переводя взгляд на фигуру, которая стоит передо мной на коленях. Это Нали, ее темные волосы стянуты в тугой узел на затылке. На лбу у нее блестят капельки пота, но она не стирает их, продолжая держать руки над моим животом.

Ее ладони излучают слабое голубое свечение. Я испуганно дергаюсь.

От резкого движения мышцы стягивает, и я снова падаю на спину. Изо рта вырывается сдавленный крик.

— Что ты с ней сделала? – вопрошает резкий голос.

Я уже могу сфокусировать зрение и теперь вижу, что это Нудин. Немудрено, что голос показался мне знакомым. Что он здесь делает? Интересно, где Харун?

— Она перенапрягла мышцы, – говорит Нали. – Ее тело еще не готово двигаться.

— Бинса, приляг, – говорит Джирташ.

Что бы ни делала Нали, это восстанавливает мое израненное тело. Мои чувства возвращаются. Я слышу прерывистое дыхание Джирташ, недовольное бормотание Нудина. Подо мной мягкий ковер, сотканный умелой верной рукой. Дождь барабанит по стенам, и его едва уловимый ритм убаюкивает.

Дождь…

Меня охватывает восторг. Я справилась. Вызвала дождь над Бакхтином.

Отчего тогда Джирташ и Нудин такие мрачные?

— Ну вот, теперь можешь встать, моя Ракхти, – говорит Нали.

Она поддерживает меня под спину, помогая сесть ровно. Кости скрипят, но я больше не морщусь от боли.

Я оглядываюсь. Вокруг ковра мелом очерчен круг с какими-то непонятными символами.

Буквы отдаленно напоминают странные деннарские письмена с широкими пересекающимися штрихами, кругами и квадратами.

Рядом со мной только Джирташ, Нали и Нудин.

Небо за окном затянуто серостью, и я не могу понять, какое сейчас время суток.

— Кто-нибудь может объяснить мне, что это такое? – Я указываю на круг.

— Это хадон, или деннарская магия, – отвечает Нали. – Древнее искусство, которому тысячи лет…

— Мы позволили ей применить деннарскую магию только потому, что за нее вступилась Шира-Ракхти, – перебивает Нудин. – Пожалуйста, прости нас, моя Ракхти. Мы не разрешили бы ей, не будь обстоятельства такими отчаянными.

— Лекари заявили, что ты не поправишься, если только они не пришлют шамана из столицы, – поясняет Джирташ. – Но на это ушла бы неделя, а к тому времени…