Лунный свет среди деревьев 2 - Екатерина Боброва Страница 71

Я скорчила грустную гримасу. Поцелуй был вовсе не братский.

Кого я пытаюсь обмануть?

Тяньцзи меня тоже обнимал не как сестру…

Вот почему у меня такое чувство, что под нарочитой холодностью князя прячется жаркое пламя? И мне до мурашек хочется его разбудить… Попробовать его ледяное сиятельство на вкус, вывести из себя, вынудить показать истинное лицо.

А потом влить девять пиал амброзии и заставить все забыть. Идеальный план…

Ло прав, письмо – единственный вариант. Вряд ли у меня получится убедительно врать, глядя князю в лицо. И я со вздохом достала лист бумаги, а Ло потянулся растереть тушь. День обещал быть сложным, ибо письмо с извинениями – не сутры для переписывания.

– Промазала! – Ло с азартом уклонился от очередного, пущенного мною комка бумаги.

Пол комнаты уже покрывал с десяток отвергнутых экземпляров, а я все не могла найти тот самый тон: не слишком холодный, но и не теплый. Официально—вежливый, но без надменности и с ноткой искреннего раскаяния.

Повезло, у Ань сегодня с утра собранием придворных дам. Да-да, такие здесь тоже проводят. С чаепитием и обсуждением высоких проблем двора. Так что я была предоставлена себе и решала собственные проблемы, которые сама же и создала.

Ну почему из всех придворных я поцеловала именно его?!

– Ваше высочество, вас вызывает вдовствующая императрица, – от волнения глотая слова, выпалила Жосян, вбегая в павильон.

– Иди, – отпустил меня Ло, добавив: – Сам напишу.

Я состроила страшные глаза, но когда это останавливало братца.

– Проверить оставь, – потребовала, удаляясь к бабушке.

– Вам сюда, – меня настойчиво потянули за полупрозрачную ширму, с вышитыми на ней цветами лотоса.

Подали чай, и служанка налила в пиалу желтый напиток, едва заметно пахнущий высушенной травой.

Я бросила на нее вопросительный взгляд – стул за ширмой был один, но женщина недовольно мотнула головой. Как всегда – догадайся сама. Ненавижу местный этикет полутонов и намеков.

В зале послышались голоса, и после взаимных раскланиваний и приветствий за столик перед ширмой уселись двое: императрица и незнакомый мне молодой человек. Впрочем… Я напрягла память. Этот надменный голос сейчас был приправлен медом, но я помнила его другим: визгливо—истеричным, швыряющим обидные слова. Хотя тогда юноша не только словами швырялся… Так вот кого бабушка выбрала мне в мужья… Н-да.Опрометчиво. Он точно не переживет первую брачную ночь.

Служанка молча подала исписанный лист бумаги с биографией – бабушка подготовилась – и портрет. Я вгляделась в рисунок. Да, эти глаза накрепко въелись в память. Сложно забыть того, кто пытался убить и кому я помешала из-за «запаха бедноты».

А он, оказывается, единственный сын министра. Баловали, небось, вот и вырос скотиной.

Дальше я попросила у служанки лист, чернила и набросала короткую записку.

«В прошлой жизни этот недостойный человек меня смертельно оскорбил. Вряд ли наша совместная жизнь будет гармонична и одобрена Небесами. Прошу передайте ему, что запах бедности на самом деле – это запах его дурного характера».

Шелест разворачиваемой записки, глубокомысленное «хм» и испуганное от моего жениха:

– Я чем-то вас прогневал, ваше величество?

Да именно так, но он еще не понял этого.

Они проговорили с полчаса: ни о чем конкретном. А потом бабушка позвала меня. Служанка уже меняла грязную посуду на столе – даже стул сменили и зажгли благовония, перебивая запах мужского аромата.