Король старьевщиков - Кассандра Клэр Страница 71

— Почему ты так в этом уверен? Это очень милая занавесь.

— Антонетта…

— Тс-с, – она приложила палец к алым губам. – Говори тише.

Кел понизил голос, и ей пришлось приблизиться к нему вплотную, чтобы расслышать его слова. Он вдохнул аромат лавандового меда.

— Ана. Ты говоришь, что должна выйти замуж за Гремонта. Ты говоришь, что у тебя нет выбора. Но я знаю тебя, – произнес он почти с яростью. – Последние десять лет ты лгала. Лживые улыбки. Лживые взгляды. Лживые слова. Что мешает тебе притворяться сегодня? Почему ты прячешься? Ты никогда ни от кого и ни от чего не пряталась.

Ему показалось, что ее глаза со зрачками-ромбами замерцали.

— Ты можешь быть жестоким, Кел Анджуман.

— Но не таким жестоким, как Гремонт.

— Ты действительно хочешь знать? – прошипела она сквозь зубы. – Хотя ты ничего – ничего – не сможешь сделать?

— Да, – ответил Кел. – Скажи мне.

Антонетта произнесла:

— Гремонт настаивает на одном условии: во время нашей первой брачной ночи в спальне должны присутствовать свидетели.

Кел ничего не ответил, лишь оперся рукой о стену. У него закружилась голова.

— За нами должны наблюдать все одиннадцать, – продолжала Антонетта. – Все остальные члены Совета.

Кел заговорил, хотя его рот наполнился желчью.

— Это варварство. Он не имеет права требовать этого.

— Имеет полное право, – прошептала она.

И ему пришли на ум слова, которые она бросила ему в «Каравелле». «Ты мне не отец, не брат и не возлюбленный. У тебя нет на меня никаких прав». Возможно, поэтому она рассказывала ему об этом кошмаре. Потому что он ничего не мог сделать, не мог никому пожаловаться, не мог этому помешать.

— Никто не применял этот Закон уже сто лет, но такой Закон существует.

За годы их дружбы он слышал самые разные интонации в ее голосе. Она бывала радостной, разочарованной, сердитой, она притворялась наивной дурочкой и кокеткой, но никогда он не слышал, чтобы она говорила так… бесстрастно.

— Выйдя за него замуж, я стану его собственностью, и он получит право демонстрировать меня кому угодно и как угодно.

— Ана, а что, если он будет с тобой жесток? – прошептал Кел; наконец он осмелился заговорить о своем самом главном страхе. – Ему нравится причинять боль…

Антонетта подняла голову и взглянула ему в лицо. Ее глаза блестели – ведь это же слезы, верно? А может быть, просто магические капли?

— Он не осмелится меня тронуть. Ты знаешь Законы. За это он предстанет перед судом, и его снова приговорят к изгнанию. Он не пойдет на такой риск, – добавила она. – Нет. Он не причинит мне физической боли, этого я не боюсь.

— Бывает и другая боль, – сказал Кел. – Он будет контролировать, унижать тебя…

— Мне об этом прекрасно известно. – Взгляд ее голубых глаз был холоден. – С этим я в состоянии справиться. Кроме того… чем ты можешь помочь мне, Кел?

Ему в бок словно воткнули нож, смоченный в кислоте. Наверное, она заметила, как он вздрогнул.

«Я могу убить его», – подумал Кел. Пробраться в его спальню глухой ночью и перерезать ему горло, чтобы алая кровь блестела в лунном свете, как рубиновое ожерелье Антонетты. Она не знала, что он – Ловец Мечей, не знала, что он может сделать. На что он способен.

А он не мог рассказать ей. Ему оставалось лишь терпеть и молчать под ее усталым, равнодушным взглядом. Она была уверена, что в этом мире он ничем, совсем ничем не может ей помочь.