Заброшка - Эра Думер Страница 71

Я попятилась. Пыталась охватить панораму хаоса, увидеть, как справа Ян на пальцах объясняет Инанне, куда она должна нас перенести, а она игнорирует и прислушивается к свисту ветра; как слева каперы возятся на полу, проверяя подставку для Сердца на прочность. Учительница по изо как-то сказала: «Красота картины растет с каждым шагом назад». И я отходила, чтобы узреть «Последний день Помпеи» в полном масштабе.

Боже, ведь не было никакой учительницы по изо. В реальности учителя на замену так и не нашли, и мы делали на уроках домашку или бежали кросс с физруком. В реальности я ни за что не поступила бы в медицинский вуз, ведь из подземки выходили только ногами вперед. А вдруг Олежа и его утырки… правда убили меня? Все, что я вижу, все, с кем я знакома, все, кого я люблю – вымысел девочки, которая пахала за гроши, скончалась за гаражами, никем не замеченная, и разве что в тяжелом бреду могла бы понравится безупречному богу из античных сказок.

Иду наперекор классике. Сначала Чистилище, потом Рай – и в конце концов Ад. Что ж, Данте, бери на карандаш: человек получает что-то и теряет это – вот пытка, достойная оваций. Мелочно пугать грешника, родившегося на Северном Полюсе, адским котлом. Он скажет: «Ого, наконец-то погрею косточки!» Лучше подарите ему то, о чем он и мечтать не смел. Напрокат. Никто не будет тосковать по райским яблокам, не испробовав их в жизни. А подсадит сатана клиента на сидр, сделает из него пьяницу и в один прекрасный день прикроет лавочку – бедняге никакие фрукты эдема не заменят глотка бражки.

Мои рваные вдохи символизировали надвигающуюся паническую атаку. Я хотела крикнуть им: «Завалите рты!» и придумать план по спасению, но, разбившись по парам, мои напарники тратили драгоценные моменты на перебранку. Все понарошку. Я мертва. Ведь без страха смерти нет первопричины страха. Есть только глубокий вдох, напряженные связки и мой голос:

— Зав…

Мне показалось, что-то взорвалось. Не помню как, но я упала на пол, засыпанный штукатуркой, и разбила губу. Грохот не утихал, поднялась пыль; кто-то закричал, а после короткого затишья вопль Партизана Харота и град его и Гильгамеша энергопуль ознаменовали реванш.

«Перестрелка! – с этим словом, повторявшимся как на заезженной пленке, я поползла к стене, прикрывая затылок. – Перестрелка…»

Пыль оседала, и я отчетливо видела одетых во все черное существ. Я позволила себе остановиться, чтобы взглянуть на их лица, и всхлипнула: закрыты, как у Инанны. Как у Инанны, которая прикрывала нас и помогала дойти до финала, чтобы всадить последний нож в спину Цезаря. Твою мать, Инанна.

По-пластунски преодолела последний рубеж и прилипла к подножью колонны. Осмотревшись, увидела то, что заставило меня простонать в ладонь – семеро «Аистов» целились из сложенных пальцев в Гильгамеша, Партизана Харота и Яна. Нас окружили и сужали круг. Каперы растерянно водили дулами энергошотганов с одного на другого, не зная, куда целиться, а макет лежал в ногах спецназовца, беспомощно прикрывшись рукой. Инанна, как и ожидалось, зашла за спину одного из них.

— Инитий в отчаянии, – воскликнул один из штурмовиков. – Наняли потных пиратов выкачать энергию из своего же гетто. И было бы ради чего жертвовать жизнями – реестру АИН не нужен мирок, населенный кишечными палочками кита! Вернее, – он потряс контактером: сообщения на экране было не разобрать, – не нужен был до того, как в него не сунулась Школа Порядка.