Эльфийский сыр - Екатерина Насута Страница 73

— Сивка… чтоб тебя… бурка, – только и произнес Александр, глядя, как из прозрачных сияющих на солнышке брызг складывается конь.

Натуральный такой.

О четырех ногах, о шкуре, темной водяною гладью отливающей. О морде конской, наглой да зубастой. Конь фыркнул и головой затряс. Поднялась волной водяная грива…

Кельпи?

Или как их там…

Конь заплясал, дернул шкурой, рассыпая вихри брызг. И уже они окружили Аленку. А сам зверь пошел полукругом, не сводя с Аленки взгляда. И хрена с два тот взгляд был добрым.

— Эй, – окликнул коня Александр. – А сюда слабо?

Конь оскалился и ответил тонким ржанием.

А потом одним скачком выбрался на берег. Здоровый какой, зараза… главное, вроде изящный, точеный, прям хоть любуйся, а морда наглая.

И зубы острые.

Этакие зубы не коню бы… а он скалится и подбирается. Скоком, боком. Мелко перебирает ногами, отчего земля гудит и идет зыбью. А силы-то в нем…

Конь клацнул зубами и на дыбы поднялся, заставляя пятиться. Но стоило сделать шаг в сторону, как он одним прыжком переместился, заступив путь. И выдохнул из ноздрей клубы пара.

— Не испугал. – Александр скрестил руки на груди.

Конь ступил ближе.

И снова сам же попятился.

Боком повернулся.

Другим.

Крутанулся на месте и попытался встать на дыбы, но как-то словно раздумывая. А потом вдруг голову наклонил и замер, зацепившись взглядом. Глаза у коня что камни драгоценные, синие и яркие.

И горят.

Водяным огнем и горят. Завораживают. Мир пытается схлопнуться до этих огней, только не на того напал. Александр с ментальными атаками сладить способен. И зацепить, закружить уже сам, не позволяя коню отступить.

— Стоять, – тихо сказал он, когда конь оскалился. – Тише… я тебя не обижу…

Теперь он остро ощущал и настороженность, и недоверие.

И откровенный страх.

— Какой ты красивый… – Александр говорил мягко, ласково. – Я никогда таких красивых не видел… Моему отцу каких только ни присылали, но ни один тебе и в подметки не годится.

Конь склонил голову набок.

— Не думал, что такие вовсе в природе существуют.

Александр протянул руку.

Медленно, чтобы резким движением не напугать дивного зверя. И не разорвать такую хрупкую связь. Конь тряхнул головой. Но… сделал шаг навстречу. Крохотный совсем…

— А сильный… Я силу чувствую. Сам я огневик… Обычно лошадей угощают сахаром. Или хлебом. Но не захватил ни того, ни другого… но и ты не обычный конь. Знаешь, есть одна мысль… если не испугаешься.

Конь заржал и оскалился.

— Грозен и страшен… Я слышал, что подобные тебе людей топят.

Конь махнул головой. И как это понимать? Согласие? Или, наоборот, возмущение наглою клеветой?

— Ладно… я о чем… Вот, хочешь силы? Огонь, но остальным вроде нравилось. Если вдруг не угадал, то извини, я не нарочно… – На ладони появился крохотный лепесток пламени. И конь замер, не сводя с него взгляда. Эхо связи донесло…

Предвкушение?

Надежду?

А если…

— Возьми. Просто так… и держать тебя не стану. И бить по голове тоже… нельзя бить животных. Разве что некоторых двуногих, но те сами заслужили. А нормальных – нельзя. – Александр выпустил чуть больше силы, и огонек разгорелся ярче. – Это просто угощение. В честь знакомства…

Конь вытянул шею.

Длинная грива его опустилась почти до самой земли, и с нее стекали капельки воды. Конские губы коснулись ладони, подбирая магическое пламя. И конь тотчас отскочил, словно опасаясь, что уж теперь-то человек его заарканит.