Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев Страница 73

— Да? – с досадой пробормотал дружинник. – Какая?

Иван внезапно переменился в лице, словно в один миг превратился в холодную каменную статую. Добродушная улыбка, ещё недавно озарявшая его черты, бесследно исчезла.

— Твой брат – предатель, нарушивший присягу и сражающийся против Великого князя, – глядя прямо в глаза Вячеслава, прошипел он.

Вырвав кубок из рук гостя, командующий с силой ударил им о стол. Ратник вздрогнул от резкого звука. Подавшись всем телом вперёд, Иван грозно навис над ним.

— Как говорится: в лисьей норе – все лисы, – тихим, металлическим голосом бросил он в растерянное лицо собеседника. – Как я могу назначить тебя, если член твоей семьи – враг и изменник?

— Это не так, голова! Егор… он хороший… Его обманули, заставили!

— То есть ты хочешь сказать, что он по-прежнему верен нашему государю?

— Да, конечно! – без тени сомнения закивал Вячеслав, подпрыгнув в кресле. – Я и думать иначе не могу!

— Что ж, – с сомнением произнёс Иван. – Тогда пусть докажет это.

— Докажет? Как? Если хочешь, я завтра крикну с Бирюзового пятака и спрошу…

Командующий невольно закатил глаза, поразившись наивной простоте крестьянского сына.

— Нет. Это ничего нам не даст.

— А что тогда нужно сделать?

— Пусть убьёт Владимира. Лишь это будет весомым доказательством его преданности.

Вячеслав онемел, уставившись на невозмутимо сидящего перед ним начальника.

— Убьёт Владимира? Но… но как?

— Насколько мне известно, Изборовский князь каждый день находится в лагере, среди своей дружины. Возможность найдётся, если постараться. Так твой брат сможет очистить свою совесть. Мы снова примем его в войско, а ты станешь десятником. Или, возможно, даже сотником!

— Это большой грех – ежели исподтишка, – потупил взгляд ратник. – А если он откажется?

— Вы же родня. Найди такие слова, чтобы Егор согласился, – развёл руками Иван.

Встав со стола, он медленно обошёл кресло, на котором сидел гость, встав у него за спиной. Уперевшись руками в спинку, склонился над ним и тихо проговорил:

— Я тебе помогу. Знаешь ли, в старину семьи предателей вырезали полностью. Под корень. А у вас ведь сёстры в Изборове. Кажется, близняшки, верно?

Тело Вячеслава покрылось гусиной кожей. Предчувствуя что-то нехорошее, он, замерев, слушал стальной голос командующего.

— Согласись, будет плохо, если из-за необдуманного поступка Егора пострадают другие. Например, невинные девочки. У Великого князя Роговолда до сих пор немало друзей в Изборове, готовых отомстить за измену. Стоит лишь попросить…

— Не надо! – воскликнул дружинник.

— Тогда уговори брата.

— Но… но как мне с ним поговорить?

— Вы читать умеете?

— Да, оба мы начинали учиться кузнечному делу и немного грамоте, – нервно кивнул Вячеслав, не в силах обернуться.

— Ну вот и отлично, – удовлетворённо воскликнул глава стражи. – Мы поступим так. Насколько я знаю, Егор занимается тем, что убирает мёртвых…

* * *

Егор уже третий день таскал к полынье тела, которых, несмотря на все усилия, не становилось меньше. Работа была несложной: сначала требовалось подойти как можно ближе к Нижнему пятаку, укрываясь за деревянным щитом, затем, раскрутив четырёхконечный крюк над головой, метнуть его в кучу, выросшую у лестницы, после чего тащить. Иногда крюк цеплялся, иногда – нет. Тогда бросок приходилось повторять.