Ямада будет спорить - Марина Комарова Страница 74

Окадзава у себя в кабинете как ни в чём не бывало погружён в какие-то бумаги. Его привычная серьёзность и невозмутимость выводят из себя – особенно после всего произошедшего. Как будто не было бегства, бакэмоно, падения с семнадцатого этажа и водителя с горящими глазами. А ещё утра с айдолом и якудза. Этот же словно всё просто забыл, что ещё больше сбивает с толку.

Я снова смотрю на экран компьютера. Буквы и цифры сливаются, не давая сосредоточиться. Но коллеги вокруг абсолютно спокойны. Никто не ведёт себя подозрительно, никто не бросает странных взглядов. Для всех это обычный рабочий день. Настолько обыденный, что мне сложно поверить, будто прошлой ночью я была в каком-то параллельном мире, полном ёкаев и демонов.

Вздыхаю и облокачиваюсь на спинку стула. Вокруг ничего не изменилось, но внутри меня всё перевёрнуто вверх дном.

Я выхожу в коридор, надеясь, что кофе хоть немного успокоит. Да, мне помогает успокоиться именно кофе. Сплю я с ним тоже прекрасно. А чай, наоборот, делает нервной.

Каждый шаг по идеально чистому полу офиса кажется тяжелее, чем обычно. Бросаю взгляд на окно, где рабочие что-то обсуждают, устанавливая новые стёкла. По телу пробегает неприятная дрожь – то самое окно, через которое мы с Окадзавой вчера вылетели. Теперь от этого не осталось никаких следов. Всё настолько буднично, что я почти начинаю сомневаться в том, будто это вообще было на самом деле.

Делаю рваный выдох, вспоминая безумный прыжок с семнадцатого этажа, те невозможные ощущения падения и как мы приземлились… словно нас подхватила подушка.

«А вдруг кто-то видел?» – мелькает в голове, пока я ставлю стаканчик под кофе-машину. Мысль о камерах безопасности засела в мозгу, как заноза.

Нашли ли они что-то на записях? Или Окадзава уже обо всём позаботился? Он полон сюрпризов.

Стараюсь отогнать эти мысли, но сердце всё равно бьётся слишком быстро. Рука с чашкой слегка дрожит.

Надо возвращаться к себе. Часы показывают, что время выполнения нашего плана приближается. Окадзава по-прежнему в своём кабинете. Каждый мой взгляд на его дверь заставляет всё внутри сжиматься. Офис непривычно тихий, что только усиливает тревогу. В смысле, все заняты своими делами. Но если нет рядом бакэмоно – это ведь тихо, правда?

Воспоминания о том утреннем разговоре вспыхивают в голове, пока я вдыхаю аромат кофе.

* * *

Хаято говорил спокойно, как будто мы обсуждали что-то совершенно нормальное, а не опасный план, связанный с шантажом и манипуляцией.

— Нужно заставить всех говорить и привлечь внимание верхушки, – произнёс он тогда, стоя перед нами с Окадзавой, который выглядел так, словно всё это его совершенно не касается. – Для этого потребуется кое-что нестандартное. Вы с Окадзавой разыграете шоу с домогательством.

У меня в тот миг в прямом смысле отпала челюсть, оставалось только ошеломлённо уставиться на них обоих.

— Что? – вырвалось у меня, хотя, кажется, вопрос звучал в моей голове куда более громко. – Вы хотите, чтобы я… мы… инсценировали это?

Окадзава же сидел с непроницаемым лицом, едва ли даже взглянув в мою сторону. Вид у него был такой, будто это вообще его не касается. Хмурый, спокойный, невозмутимый. Словно для него это всё обыденно.

— Да, – продолжал Хаято, словно объяснял рабочий план на день. – Танака Шиджеру, младший сын основателя корпорации – идеальная цель. Он тот ещё сексист, но с Окадзавой у них давно испортились отношения. Поэтому точно явится сам, чтобы разобраться, кто виноват в шумихе.