Латтанский трон - Екатерина Парканская Страница 75

Я шагнула вперед – к окну явления, в поток утреннего света и воздуха, наполненного ароматом ладана и свежести. Подо мной растекалась толпа людей. Масерцы. Теперь это мой народ.

Люди затихли сразу, как только я появилась. Это молчание не было пустым – в нем таилось напряжение от ожидания. Сотни глаз поднялись ко мне, и живот скрутило.

Я привыкла к вниманию. Вокруг отца всегда было людно: послы, преторианцы, сенаторы, рабы. Он умел говорить с людьми. Часто выводил нас – всю семью – на балкон или в Сенат, чтобы произнести свои речи. Мы стояли рядом, но я тогда была лишь тенью. Фоном. А сейчас… все изменилось.

Я стояла в центре. Одна. Без отца и права на ошибку.

Как предугадать реакцию толпы? Кто в ней меня ненавидит? Кто готов убить? Сердце стучало в висках. Остро, болезненно, будто что-то внутри противилось роли, в которую я вживалась. Но я не шелохнулась и не отвела взгляда.

Пусть видят свою новую величественную царицу. Пусть, даже если под этой маской – дрожащая девчонка.

Я не запомнила, что говорил Верховный жрец. Его слова звучали, как сквозь воду. Я была сосредоточена на другом – на собственном теле, которое казалось чужим, слишком напряженным. Я держала спину ровно, как учил отец. Подбородок – не слишком высоко, но и не низко. Нужно смотреть каждому жителю Уасета, стоящему под окном, прямо в глаза.

И когда они преклонили колени, когда эта масса из лиц, рук и голосов дрогнула и склонилась, я еле сдержалась, чтобы не выдохнуть от облегчения. Мир качнулся. Я – признанная народом царица. Это не сон?

Все было как в тумане. Впрочем, весь этот день отложился у меня в памяти, как в тумане. Вкус металла на языке. Ноги ватные. И все же – я здесь.

Кто-то легко ткнул меня в спину. Я вздрогнула. Повисло молчание – густое, как набегающая гроза. Все ждут. Ждут от меня слов. Как от отца когда-то. Как от любого правителя. Они хотят услышать голос своей новой владычицы.

Мысли метались, не складываясь в предложения. Почему я не подготовилась? Что я думала – что меня не признают? Или что проснусь? Что все это не всерьез?

«Это сон», – подумала я. И странным образом – именно эта мысль позволила рту открыться.

— Я родилась в Латтании, – начала я тихо, но голос постепенно набирал силу. – Но боги Масерии призвали меня, чтобы я восславила их землю. Теперь ваша земля – моя земля. Мой дом. Я обещаю, что сделаю все, чтобы он процветал.

Мой голос дрогнул, но не сломался.

— Царь Небтауи мертв, но я продолжу возвеличивать Масерию, как делал это он.

Толпа закричала. Я инстинктивно отшатнулась, сердце подпрыгнуло в груди. Но потом я поняла – они скандировали мое имя. Я неосознанно сфокусировала свой взгляд на улыбающейся женщине в толпе. Лицо ее светилось, как будто я принесла ей что-то важное – надежду на изменения.

Чья-то рука осторожно потянула меня за локоть. Я позволила увлечь себя обратно в залы дворца – ушла из яркого света обратно в тень.

— Ты молодец!

Кто это сказал? Хафра? Хенса? Я не успела понять. В следующий миг взгляд мой встретился с ваджем. На его лице читалось сдержанное удовлетворение.

— У вас много дел, царица, – сказал он. – Позвольте мне показать вам ваш тронный зал.

Меня задела сухая вежливость в его тоне. И легкая тень приказа. Он знал, что мне сейчас нужно его одобрение, одобрение всей армии. Но еще я знала: позволишь сейчас собой управлять – потом не вырвешься из этих оков.