Алый трон - Эми Лиоу Страница 75

Почему это так важно для Асахара?

Другие Ракхты должны прибыть на Испытание божественности в конце недели, если считать, что после того, как я вызвала дождь, прошло три дня. Изменит ли явление Рашматун планы Ракхты войны?

Не имеет значения. В свое время я с ним разберусь. А теперь буду наслаждаться победой, как истинная Прародительница.

— Мы принимали твоих почитателей, о богиня, – с наигранным простодушием отвечает Харун. – Сегодня просто наплыв желающих выразить тебе благодарность.

Я выгибаю бровь:

— Это не могло подождать, пока Бинсе не полегчает?

— Честно сказать, богиня, я опасался худшего. – По крайней мере, у него хватает приличия выглядеть смущенно. – Если бы что-нибудь случилось, я бы проинструктировал Медху, как…

— За это отвечает Бинса, а не ты, – перебиваю я его. – Ты, если забыл, должен присматривать за храмом, а не вмешиваться в дела Ракхти и Шира-Ракхти. Не забывай о привилегиях, дарованных тебе в силу твоего происхождения, и границах, переступать которые ты не должен.

Он склоняет голову:

— Да, ваша милость.

Если бы только Харун не был потомком одной из самых могущественных, если не самой могущественной семьи Бакхтина! Его предки веками служили верховными жрецами Рашматун. Если бы не это, я охотно лишила бы его должности.

Нет. Я должна быть осторожной. Харун поддерживает свою власть множеством непонятных мне способов, в том числе, вероятно, вступив с сговор с Асахаром.

Я перевожу взгляд на длинную очередь, вижу глаза, которые смотрят на меня с радостью и надеждой. Я удерживаю улыбку.

— Я приму их всех, – объявляю я. – Медха останется со мной в качестве наблюдательницы. А ты, Харун, ступай разбирать подношения вместе с другими жрецами.

Это работа для слуги. Если я не могу уничтожить его сейчас, то, по крайней мере, заставлю страдать.

Все еще мокрая до нитки, я занимаю свое место на Алом троне. Моя внешность больше не имеет значения – теперь, когда мой народ убедился в моей силе, стал свидетелем моей мощи.

Сегодня я воистину стала Рашматун.

Паломники приходят и уходят, словно в тумане. Меня восхваляют на все лады, горячо бормоча молитвы.

Все они приносят дары – монеты, золотые серьги, семейные реликвии. Я принимаю каждое подношение отрешенным кивком.

Когда все заканчивается, я сползаю с трона и становлюсь Бинсой. Жрецы внимательно меня разглядывают, хотят убедиться, что с ними говорила сама Рашматун, а не тощая девчонка, которая едва осмеливается смотреть им в глаза.

В паланкине меня относят в Бакхал. В моих покоях ждет горячая ванна. Вытирая меня и помогая одеться, служанки непривычно нежны, как будто от неловкого прикосновения я рассыплюсь на миллион кусочков.

Позже, разглядывая себя в зеркале, я понимаю, почему они были так заботливы. После трехдневного беспамятства мои и без того желтоватые щеки совсем впали, а тело так истончилось, что его опрокинет легким порывом ветра. Веки отяжелели, глаза сузились, как будто я еще не проснулась. Я ощущаю тяжесть во всем теле, плечи сгорбились под невидимым грузом.

Возможно, это одна из причин, почему Харун хочет от меня избавиться. Может ли живая богиня быть такой неприглядной?

Я выкидываю из головы эту мысль и набрасываюсь на еду, поглощая все, что лежит на подносе. Какое облегчение – ни в чем себе не отказывать после того, как столько времени голодала. Я закончила есть, но живот все еще сводит от голода. Заказать на кухне еще роти? Я вспоминаю, как Чандри во время одного из занятий тайком принесла мне порцию сель роти, как, избегая бдительного взгляда своего чопорного наставника, передала мне ее под столом. Я радостно сую под курту обжаренное в масле кольцо, не заботясь о жирных пятнах.