Король старьевщиков - Кассандра Клэр Страница 75

— Что значит, ты уже отравил его вино? – потрясенно пробормотал Кел.

Меррен уставился на свой лиор с таким видом, словно никак не мог понять, что с ним не так.

— То самое и значит. Дождись, когда будут поднимать тост за молодых. Я добавил яд в кубок жениха.

— Меррен, – прошипела Джиан. – Ты нужен нам здесь! Мы музыку исполняем!

— Я думал, что у тебя еще нет плана… – начал Кел, но Меррен уже выпрямился и, продолжая играть на своем инструменте, вернулся в центр сцены. Кел перехватил суровый взгляд Джеррода, отвернулся и отошел в сторону.

Некоторые гости смотрели на него с любопытством; видимо, им было интересно, что ему нужно от музыкантов. Но большинство из них были заняты своими делами и не обращали на Кела внимания. Монфокон и Фальконет старались произвести впечатление на Санчию Вэйзи и соперничали за ее внимание; Каброль с бутылкой вина стоял, привалившись спиной к стене, обитой шелковыми обоями; Беатрис Каброль танцевала с Алонсо Эстевом. И Конор, Конор в своем плаще, отделанном черными перьями, – он танцевал с Лин. Кел прищурился. Они находились ближе друг к другу, чем это принято во время кадрили, но вид у обоих был хмурый. Хотя Келу не показалось, что кому-то из них хотелось отвернуться, уйти. Как будто оба были связаны, опутаны некоей невидимой сетью, которую ощущали только они двое.

Не только он наблюдал за ними. И хотя он знал Конора лучше всех, он понимал, что не он один заметил напряжение между этими двоими. Леди Аллейн неотрывно смотрела на принца, поджав губы.

А потом Кел увидел рядом с ней Антонетту. Вместе с Арталом Гремонтом они принимали поздравления гостей, подходивших по очереди и группами по двое или трое.

Думая обо всем этом – о первой брачной ночи, об отравлении, о золотой клетке, в которую заточили Антонетту, – Кел ощутил очередной приступ тошноты. Он бросился прочь из зала и выбежал на длинный балкон, который тянулся вдоль всей стены здания. Хватая ртом прохладный воздух, он оперся о парапет; голова раскалывалась, как будто он выпил несколько бутылок вина. Балкон находился почти на уровне земли; отсюда открывался вид на зазубренный горный хребет, который служил естественной границей между Кастелланом и Сартом. Единственными воротами в этой «стене» был Узкий Перевал.

— Келлиан?

Голос Конора. Кел узнал его, ему не нужно было оборачиваться; этот голос он знал лучше всех в мире, за исключением своего собственного.

Конор подошел к нему, остановился около каменного парапета.

— Я тебя потерял. Тебе надоело представление?

— Пожалуй, это было немного слишком. Я не вынес, – ответил Кел. – Прожитые годы не исправили Артала Гремонта.

— Согласен, – кивнул Конор.

Его руки лежали на перилах, и камни в перстнях поблескивали в лунном свете. Его профиль был четким, черты заострились, поза говорила о едва сдерживаемом напряжении. Что-то явно встревожило или расстроило его. Танец с Лин? Кел подумал было спросить, но что-то в выражении лица Конора сказало ему, что не стоит этого делать.

— Ты знаешь, кто такой эксиларх?

«Интересно».

— Да. Принц народа ашкаров. Он до конца жизни остается принцем, никогда не становится королем, насколько я понимаю, потому что не может занять место их Богини.

— Все верно. Помню, я видел в книгах по истории гравюры с изображениями эксилархов. Старики с большими медальонами. Очень похожие на Майеша. – Конор поднял голову и взглянул на звезды. – Какой странный вечер. Браки на Горе – это кровавое зрелище, ты не находишь?