Латтанский трон - Екатерина Парканская Страница 77

Мы проходили мимо узких ниш со статуями – богиня Хатхор с лицом из золоченого дерева, бог Тот с ибисовой головой, державший в руке свиток. Их тени падали на пол. Немые свидетели всего происходящего.

Мне так хотелось спросить: что стало с Лоллианом? Что с мамой сделал отец? Как вообще она здесь оказалась? Но нет. Я – правитель. Сейчас не время быть дочерью. Сейчас – время быть царицей.

— Мама, – я понизила голос до шепота, – объясни мне, почему Верховный жрец так поступил? Почему признал меня?

Мама вздохнула – негромко, но тяжело. Она явно ждала этого вопроса. Я боялась, что звук шагов заглушит ее ответ, но ее голос был удивительно четким:

— Он убил правителя. Хотел воспользоваться хаосом и забрать всю власть себе. Такие случаи со жрецами – не редкость тут. В Масерии его легко бы приняли. – Она говорила спокойно, как будто речь шла не о заговоре, а о погоде. – Я просто напомнила ему, что он жив лишь благодаря твоей милости. А он обычный человек – ему жизнь важнее амбиций. И теперь, когда признание произошло, он надеется остаться на своем посту. Надеется, что ты будешь помнить, как он поддержал тебя.

Я задумалась над ее словами. Тяжесть власти легла на плечи. Главное, не обольщаться – и не упускать из виду ни одного движения в тени.

В это мгновение мы вошли в тронный зал.

Он был огромен. Высокий потолок терялся в сумраке, поддерживаемый стройными колоннами, расписанными сценами коронаций, побед и божественных откровений. Пол из белого известняка сиял. По обе стороны зала стояли фигуры – стражи и слуги, а между ними – пустота, протянувшаяся до возвышения.

Там, на возвышении, стоял трон. Спинка его была выгнута, инкрустирована лазуритом и золотом. С двух сторон его обрамляли изображения львов, грозных и внимательных. А за троном на стене был огромный рельеф: Маат, расправляющая крылья над страной, которую теперь я должна оберегать вместе с ней. А точнее, держать равновесие между Маат и Исефет – миром и хаосом.

Свет проникал через окна, откуда слышалось журчание воды и шелест деревьев.

Сердце дворца. Ему предстояло забиться снова.

— Да будете вы живы, процветающи и здоровы, владычица. Позвать визиря Шаахэру? – Голос прозвучал тихо, с легкой дрожью, словно молодой слуга, склонившийся передо мной, боялся не столько моего гнева, сколько важности происходящего. Его зубы – редкие и щербатые – поблескивали на фоне смуглого лица, а белые одежды были совсем простые, даже скромные.

Я опустилась на трон, чувствуя под собой холод металла и силу, которая теперь принадлежала мне. Трон тоже признавал меня.

Глаза собравшихся сразу же устремились в мою сторону. Пространство замерло в ожидании.

— Да, – произнесла я, не повышая голоса. И все же одного этого слова оказалось достаточно, чтобы звук отлетел от стен, отразился в нишах и меж колонн. – Он должен передать все свои дела новому визирю.

Пауза. В нее уместились десятки мыслей присутствующих. Я чувствовала, как в голове у каждого, даже молчаливых стражей у стен, сновали догадки, слухи, тревоги, возможные ходы. Эта пауза была почти вкусной – она принадлежала мне.

Молодой слуга молча кивнул, будто боялся, что даже его шаги могут нарушить эту хрупкую тишину. Он бесшумно скользнул в сторону и исчез за одной из тростниковых завес, ведущих вглубь дворца.