Скорбь Стража - Мария Токарева Страница 79

Он слегка поклонился и наградил ее долгим пристальным взглядом из-под полуопущенных ресниц.

«Ресницы… – заметила Агнесс, вздрагивая. – У него такие длинные черные ресницы! Не знаю, зачем мне эта информация и почему она кажется важной».

— Я бы хотела узнать в этой светской беседе, где сейчас Митрий. Но вы ведь не ответите.

— Я думаю, вы и сами могли уже догадаться. – Внезапно Алистер выпрямился и стал серьезным. – Там, где он сейчас, вам одной не справиться. Но в коконе кое-что зреет… Нечто внутреннее, желающее соединить усилие с наружным. Возможно, кое-кто хотел бы передать вам некоторую информацию. Возможно, даже кто-то вроде Джи-Джи.

— Вы говорите загадками! – Агнесс устало потрясла головой. Для чего все-таки пришел Верховный Ворон? Почему увлек ее в парк, чтобы поговорить с глазу на глаз? О каком коконе шла речь? Наверное, о Бенааме. Но что там могло зреть изнутри?

— Отгадывать загадки полезно.

— И вы, разумеется, не поможете, – заключила Агнесс, пряча руки в карманы, чтобы скрыть дрожь пальцев.

— Разумеется. – Он покачал головой, и длинная прядь угольно-черных волос упала на высокий лоб. – Еще не пробил тот час, когда Вороны могут сами принимать решения. В отличие от вас, я не могу сказать Лорду Нирашу что-то вроде «вы мне осточертели, я ухожу», как вы в свое время сказали Митрию.

Его слова задели за живое, но в них сквозила такая странная, почти завистливая нота, что гнев сменился любопытством.

— А ушли бы?

— Что бы я ни сделал или уже сделал, это был мой выбор. И мое решение. – Алистер раскинул руки, и его пиджак взметнулся темными крыльями. – У нас обоих нет ни имени, ни формы. У нас пытаются отнять и собственную волю, и свободу выбора – но они все еще с нами. И нам это нравится!

Агнесс ощутила странную печаль: Ворон знал, чего хотел, для чего служил. Или уже не служил – ненавидел своего Лорда. А она… она все еще искала свой путь, пыталась понять, как на самом деле правильно делать добро. И, в конце концов, что ей самой нравится в этой жизни, не в служении воинству семарглов, а в жизни! В часы затишья ей… нравилось смотреть мультфильмы и, как оказалось, лепить фигурки. Неужели и все? Кажется, Алистер улавливал ее смятение.

— У вас есть хотя бы то, что вам нравится… – Агнесс опустила взгляд, разглядывая трещинки на фигурной плитке.

Алистер сделал шаг вперед, сократив дистанцию до опасной – хватило бы одного короткого удара линий. Но оба знали: в этот вечер они не будут сражаться.

— Если бы вы позволили, я бы мог подсказать вам то, что вам нравится. Погрузить в самые темные глубины вашей «тени», чтобы открыть то, что вы так старательно подавляете. То удовольствие, в котором так упрямо себе оказываете. – Щеку обжег адский жар его дыхания. – Знаете, какая грандиозная «тень» у Митрия?

— Знаю. И у Сумеречного Эльфа. – Ее голос прозвучал резче, чем она хотела. – Но я перестала подавлять свою «тень» с тех пор, как начала убивать бандитов. Я принимаю всю себя! Целиком!

— О, это даже интересно. – Он снова пристально рассматривал ее. – Но я ведь и о другой «тени». С вами очень интересно говорить. На вас… хочется смотреть. И не в пылу битвы, хотя вы прекрасны и в разгар битвы.

От этих слов по ее коже пробежали мурашки. Она чувствовала себя одновременно польщенной и сбитой с толку.