Черт на елке - Дарья Иорданская Страница 8

- Э-э-э, здравствуйте, - глупо промямлил Акакий.

Невесту свою он видел всего несколько раз, и так и не составил о девушке какого-либо мнения. Была она белокожая и нарумяненная, точно боярышня с картины Рябушкина, улыбалась приятно, но как сейчас обнаружил молодой черт, в духах меры не знала. Тот самый приторно-сладкий запах исходил от ее волос и кожи. А еще каким-то удивительно раздражающим манером она разворачивала конфету за конфетой и отправляла в рот.

Впрочем, день был такой сегодня, решительно все Акакия раздражало.

- Ты опоздал, - сказала маменька тоном еще не обвиняющим, но к тому близким.

Акакий был вполне себе взрослый черт, но родительницу свою благоразумно побаивался. Стыдиться тут было нечего: ее и отец избегал сердить. Поэтому Акакий покорно согласился, что был не прав и больше так делать не будет, повинился и отговорился службой. Маменька обычно гордилась тем, что единственный ее сын служит в Синоде, но сегодня это не произвело прежнего эффекта. Маменька продолжила хмуриться. Агриппина — поедать конфету за конфетой.

- Я отправила тебе телеграмму, Акакий. Просила, чтобы ты нас встретил. И что вместо этого? Нам пришлось нанимать извозчика, и он пытался нас обжулить!

Акакий согласно кивнул, что вот это было со стороны извозчика подло и неразумно — обманывать пару провинциальных ведьм. Всем известно, что они куда опаснее столичных.

- А когда мы наконец прибыли сюда, оказалось, что тебя все еще нет на месте!

- Покорно прошу простить. Служба, - снова сказал Акакий и попытался сбежать в небольшую комнату, отданную под кабинет и библиотеку. Этого ему не дали.

- Сядь, - приказала маменька.

Агриппина разлила чай по чашкам и отправила в рот очередную конфету.

- Мы не шутки шутить приехали, а по важному делу, Акакий. На эти праздники приезжает из Парижа известный портной, и мы хотим пошить Агриппине несколько новых платьев. Чай не в местечке каком жить будете после свадьбы, а в столице! Заодно и тебе,- маменька наградила его неодобрительным взглядом, - подберем что-нибудь.

- Да-да, конечно, маменька... - согласно закивал Акакий, надеясь поскорее покончить с этим разговором и заняться наконец делом. А потом возьми да ляпни сдуру: - А свадьба когда?

Маменька закатила глаза.

- Ты хотя бы распечатываешь мои телеграммы, Акакий, или в печь их кидаешь не читая? Конечно же, как традиция нам велит — в Вербное1!

Акакий попытался прикинуть календарь на следующий год, но так и не сумел сообразить, когда же будет в этот раз Пасха и все ей сопутствующие праздники, и только развел виновато руками. Телеграммы он читал, но было их столько — и от родных, и, главным образом, по работе, что молодой черт не мог все упомнить. Он снова попытался отговориться работой и встать, но холодный взгляд матери пригвоздил его к стулу.

- Завтра в десять мы записались к тому портному, затем пообедаем в хорошей ресторации — в хорошей, Акакий, уж постарайся проводить нас в такую, а после...

- У меня завтра еще работа... - робко проговорил молодой черт, чувствуя себя круглым идиотом.

- Что еще за работа в канун Рождества, Акакий?! Не пудри мне мозги! Романсы свои в другой раз послушаешь, когда мы уедем. А завтра с утра чтобы в нашем был распоряжении.

Акакий с тоской подумал, что, пожалуй, с матерью его не сравниться ни Вражко, ни Меланья Штук, ни все ее разбежавшиеся черти.