С Новым годом! - Юлия Зубарева,Ирина Валерина Страница 8

Никто не знает о существовании отдела. Люди просто считают, что Тенистая — какая-то особенная, «везучая» улица. А духи, глядя на улыбающихся прохожих, только переглядываются, и в их глазах теплится тихая профессиональная гордость.

И да, каждый, кто проходит по Тенистой, хотя бы раз непременно улыбается. Люди не знают почему. Просто воздух здесь особенный. Просто счастье в нём разлито, что ли…

Может, и разлито. Счастья тут вправду много — бывшая болотная кикимора с безупречным вкусом и её дружная, высокопрофессиональная команда делятся им безоглядно, потому что знают, что от этого счастье лишь приумножится. И пока на старых липах шумят листья, а в дуплах теплится магия, Тенистая улица будет оставаться тем самым местом, где город становится чуточку лесом, а жизнь — чуточку сказкой. Приходите, убедитесь сами: здесь вам всегда искренне рады.

Тряпичные ангелы

Бабушка торговала у метро самодельными носками и варежками. Изо дня в день, в любую погоду — она стала уже частью городского пейзажа — такой же неотъемлемой, как трещины в асфальте или облезлый рекламный щит. Но покупали у неё редко. Озабоченные люди выскакивали из душного чрева метрополитена на промозглый ветер, кутались в пальто и, не поднимая глаз, пробегали мимо скромных рукотворных чудес, разложенных прямо на снегу — на старой, намокшей газете, вмерзающей в асфальт.

Под Новый год, когда снег зарядил по-настоящему, торговля и вовсе замерла. Позёмка, злая и колючая, закручивала снежные вихри, застила глаза и душила слова в горле. А бабушка стояла, закутанная в несколько платков по самые глаза. Целая гирлянда тряпичных ангелов, сработанных наскоро из носовых платков и пёстрых тканевых обрезков, колыхалась на ней, будто диковинные новогодние игрушки. Ленточки и нитки развевались на ветру, а она, покачиваясь, бормотала заклинания, обещая, что каждый купивший унесёт с собой не просто кусок ткани, а исполнение заветного желания и капельку счастья для дома.

Мимо, в тёплое, ярко освещенное нутро подземки, торопилась слепая, одурманенная предпраздничной суетой толпа. Ангелы трепетали на ветру своими немудрящими крыльями, вглядывались в проносящиеся мимо лица в тщетной надежде найти того, кто сможет их разглядеть. Но кому в этом водовороте мог понадобиться простой носовой платочек, обвязанный нитками?

У самого выхода из метро, под мерцающей гирляндой, замерли двое: высокий, худой, чуточку несуразный парень с бронзовыми кудрями, выбивавшимися из-под капюшона, и хрупкая, едва достающая макушкой до его плеча девушка в огромной вязаной шапке с помпонами на длинных шнурках. Она сосредоточенно рылась в карманах пуховика, пытаясь отыскать потерявшийся проездной, а молодой человек терпеливо ждал, глядя по сторонам. Его взгляд, скользнув по занесённой снегом фигуре бабушки, вдруг зацепился за одного из ангелов — того, что был навязан из клетчатой ткани и смотрел на мир из-под цветной тесёмки на лбу.

— Жень, может, не поедешь? Смотри, как метёт. Мне подкинули проблему, сам как‑нибудь справлюсь, не маленький. Тебе бы дома отлежаться, — Андрюха тронул помпон у Женьки, жалея, что вообще согласился на эту затею.

— Нет, похоже, всё‑таки забыла, растяпа. — Женька с досадой вывернула пустой карман.

Тут её взгляд упал на бабушку, замерзающую среди своего вязаного великолепия.