Эльфийский сыр - Екатерина Насута Страница 8

— Почему?

Леший не то чтобы по коровам был большим специалистом, скорее уж дед вспомнился, и деревня, и коровы, которых выгоняли с утра. И они, собираясь в стадо, убредали куда-то вдаль, где и паслись до самого вечера. А уж вечером возвращались, неспешно так, оставляя на улице следы от копыт и лепешки.

Были еще и колхозные, которых держали отдельно, на особом поле…

Зачем коровник?

Трава вон. Свежая. Бесплатная…

— Их кормят какой-то пакостью, от которой удои хорошие. Но и живут они недолго. – Весняна похлопала Красавицу по боку и спросила: – Будешь молоко? Свежее?

— Буду.

— Не боишься?

— Чего?

— Не знаю… сырое многие не пьют.

— Рискну.

— А еще очаровать могу…

— Очаруй. – Леший пожал плечами. – Если охота.

Весняна чуть нахмурилась.

— Не говори так больше, – тихо сказала она. – Слова – никогда не просто слова. Для людей – возможно, для нас… мои сестры могут принять это за разрешение. А ты один. Не связанный ни с кем. Мигом очаруют.

— И что тогда?

— Ничего. Женишься. Семью заведешь. Будете жить… – Это Весняна произнесла почему-то печально. И ведро протянула. – Подержи.

— Может, я и не против, чтоб жениться и семью завести. Ну, так-то… в теории… правда, я для семейной жизни бестолковый…

— А кто толковый-то?

Весняна вернула скамеечку куда-то в кусты, из которых появился кувшин.

— Давай, отолью. И людям своим отнесешь.

— А ты откудова про людей знаешь?

— Птицы говорят. Не думай, они ж только нашим. Да и девочки не обидят. У нас… если слово дано, то уже не отступить, не разорвать. Говорят, раньше маги таких, как мы, сами привечали. От нас и дети одаренные родятся… силы отцовской в сыновьях только прибавится.

— А теперь не привечают?

— Теперь… своей силы, видать, хватает. Да и где те маги…

— Ну да. Поставь кувшин на землю. Придерживай чуть.

Леший и щит поставил, чтоб дождь в молоко не капал. А самого его много вышло, вон, ведро почти до краев. И молоко это кажется плотным, тяжелым да густым, будто и не молоко – сливки живые. Течет тонкой струйкой, наполняет кувшин.

— С магами мы хорошо ладим. Им силы только прибавляется. Мы берем ее и возвращаем сторицей.

— Рекламируешь?

— А то… случай-то такой, что пользоваться надобно. Сестер у меня много. И не все хотят к воде возвращаться.

— А сама?

— Сама… что уж теперь…

— Второй раз замуж выйти нельзя?

— Почему? Так-то запрета нет. И с Егором связь у нас слабою вышла, если я тут, с Данькой, остаться сумела. Но… вот кому я нужна-то?

— Потом решим, кому ты нужна, – проворчал Леший. – Ты рассказывай давай…

— А ты пей, коль не боишься. – И снова улыбается.

— Не боюсь. Не хватало мне тут еще всяких малохольных бояться…

Смех у нее что звон ручейка. И молоко сладкое, теплое, живое. Такое, какого он никогда-то не пил…

— Свежее – самую силу имеет… ты кликни, чтоб забрали.

— Погоди. – Леший остановился. – Даньке надо же…

— Вот налей опять, а остальное пусть твои забирают. Только ведро чур вернуть.

— Ворон? – потянулся Леший к связи.

— Тут я… а ты там все не выхлебай! И вообще… тут крепко покумекать надо, если правда, что она говорит…

— Так вы слушали?!

— Ну… ты сам не отключился. А мы просто приглядели. На всякий случай. А то мало ли… вдруг бы заманила тебя в чащобу?

— Ворон!

То, что связь не отключил, это по привычке. Но почему-то стало неудобно, хотя ничего-то этакого Леший не говорил. И не слышал.