Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих - Алекса Вулф Страница 8

Муся шла по коридору слишком прямо, не кланяясь знакомым, не отвечая на приветственные кивки. Она несла моё тело, как трофей, с важным видом первооткрывателя.

Дверь в наш отдел открылась. Первой нас заметила Лера. Её брови взлетели к самой чёлке, а рот так и остался распахнут в форме “о”. В одной руке одна держала телефонную трубку, о которой совершенно забыла, другой привычно накручивала на палец волосы.

— Кристина? Это… ты? И что это с тобой?

Муся остановилась и уставилась на Леру. Я мысленно зажмурилась, готовясь к неожиданностям. Предугадать абсолютно всё было нереально. Как и спрогнозировать реакцию Муси.

— С ней всё хорошо. Со мной тоже, — отчеканила Муся, едва не спалив меня перед коллегой. К счастью, наша реальность была настолько фантастична, что Лере даже в голову не пришло бы, что Кристина — это не человек перед ней. — Это переноска. В ней кошка.

— Я это вижу, дорогая, — протянула Лера. — Но почему…

Её вопрос повис в воздухе незаконченным, потому что дверь кабинета главного редактора открылась, и на пороге возник он.

Александр Сергеевич Волков.

В идеально отглаженной серой рубашке, с лицом, будто высеченным из мрамора. Его взгляд скользнул по Мусе, по переноске в её руке и демонстративно остановился на его собственных наручных часах.

— Кристина. Десять семнадцать. — Его голос прозвучал обманчиво тихо и спокойно, но от этого было только страшнее.

В офисе воцарилась мёртвая тишина.

Все делали вид, что усердно работают, но “ушки на макушке” были у каждого.

Муся не дрогнула. Она вдохнула полной грудью (я с ужасом подумала, что блузка не выдержит и разойдётся, явив шефу наш бюстгальтер!) и выдала заученную фразу, слово в слово:

— Извините, Александр Сергеевич. У соседей было нашествие насекомых. Пришлось срочно вызывать дезинсекторов. Не смогла оставить кошку одну в квартире.

Она говорила чётко, но с какой-то странной, отстранённой интонацией, как робот или как ученик, заучивший сложную фразу на незнакомом языке.

Волков смотрел на Муську не мигая. Я видела его взгляд через щель в решётке переноски. И если бы могла, сгрызла бы все ногти от переживаний! Босс смотрел тяжёло, изучающе, пробирающе до косточек.

— Дезинсекторы, — повторил он безо всякого выражения. — В семь утра.

— Насекомые не смотрят на время, — парировала Муся с убийственной кошачьей логикой и пожала плечами. — Они проснулись. Значит, всем пора.

В углу кто-то фыркнул, но тут же закашлялся, маскируя смешок. У Волкова дёрнулась бровь. Чёрт, это могло быть попыткой скрыть улыбку, или предвестником бури.

— И что теперь? — спросил он, скрестив руки на груди. Что ж, буря, похоже, откладывается.

— Теперь я прошу разрешения оставить переноску у себя в кабинете. Кошка… будет тихая. Ни один ковёр не пострадает. Обещаю.

Последнюю фразу она добавила уже от себя. И произнесла её с такой искренней, почти торжественной убеждённостью, что Волков на секунду отпустил щиты и непробиваемая маска на его лице вдруг исчезла, позволив на миг увидеть его настоящие эмоции.

Он посмотрел на Муську, то есть меня, словно видел впервые.

Тишина, казалось, длилась вечность.

— Ладно, — наконец сказал он, и в его голосе послышалась усталая снисходительность. — Но если будет хоть малейший намёк на нарушение порядка, на запах или шерсть, вы немедленно отвезёте животное домой. Или в ближайший приют с передержкой. Понятно?