Воин Сидона - Джин Родман Вулф Страница 8

Посмотреть на товар пришли купцы, дородные и важные мужи, чьи пальцы были унизаны перстнями, а кожа умащена маслом. По приказу Муслака матросы вынесли наверх по три-четыре отреза каждого вида шкур отменного качества. Купцы спустились под палубу и, прихватив других образцов, вышли наружу, дабы разглядеть их на солнце, свет которого к тому часу сделался ослепительно-ярким. Я помогал им и заметил, что эти шкуры тоже отменны. Прозвучало несколько предложений, которые только позабавили Муслака.

Он объяснил, что в больших городах к югу отсюда получит цену щедрее. А купцы здесь, в Саисе, предлагают мало, полагая, будто ему лишь бы скорей сбыть товар и умчаться за новым грузом.

Спустя некоторое время после того как мы поели, прибыл воин родом из Парсы с посланием для Муслака. Я присмотрелся к этому воину, ибо сам, судя по разговорам, служил Великому царю. Роста он был среднего, носил бороду и телосложением обладал крепким. Из оружия имел при себе налуч[6], легкий топорик на длинной ручке и кинжал; из одежды – больше иного местного.

Читая послание, Муслак поначалу хмурил брови, а потом улыбнулся. Закончив, он перечитал письмо, затем свернул и спрятал в ларец.

Втроем мы нашли писца, и я, слушая Муслака, сообразил, что послание ему доставили от сатрапа Кемета. Муслак же отвечал, дескать, судно у него вместительное и крепкое, а команда сильная, и он готов исполнить волю сатрапа незамедлительно. Воин удалился с ответом, хотя я был не прочь потолковать с ним подольше.

— Ты таких увидишь еще не одну тысячу, Левкис. Мы собираемся к Белой Стене, самой большой крепости в этой державе.

— На встречу с сатрапом?

Муслак кивнул:

— С самим князем Ахеменом. У него для нас имеется работенка.

Я спросил, заплатит ли этот самый Ахемен, ведь мне хотелось бы заработать.

— С наградой обещают не обидеть. – Муслак потеребил бороду. – Богаче сатрапа в мире, пожалуй, никого нет.

Потом приходили еще купцы, но меня сморило на солнцепеке. Я отыскал тенек под деревом во дворе гостиницы и заснул.

Глава II

В вечерний час

МУСЛАК РАЗБУДИЛ МЕНЯ перед походом в храм. Поинтересовался, что я помню, и, выслушав мой рассказ, произнес:

— Это хорошо. Наутро ты, боюсь, все позабудешь, но, может, запомнишь, как рассказывал мне это сейчас. На вот, держи.

Он протянул мне отличное руно, окрашенное в красный.

— Надо преподнести богине щедрый дар, – объяснил Муслак, – а за это можно выручить гораздо больше, чем я готов пожертвовать храму.

Жрец, сонный мужчина среднего роста и средних лет, с бритой головой, улыбнулся и благодарно принял у меня подношение. Пользуясь случаем, я расспросил его о Хатхор, объяснив, что сам не местный и слышал только, что она здесь почитается как великая богиня.

Жрец церемонно кивнул.

— Я бы скорее взялся обучать тебя, юноша, чем тех, кто полагает себя всезнающими, а ведь таких полно в Доме жизни. Во-первых, позволь заверить тебя, что ни один смертный не знает достаточно, не говоря уже о том, чтобы знать все. Ты видел образ богини?

Я покачал головой.

— Тогда ступай за мной. Пройдем в передний двор.

Храм – внушительное здание, а колонны, что держат перемычку, больше бедняцких лачуг и высоки, как деревья. Во мраке одинокими точками желтого света трепещут огоньки ламп. Далее – приоткрытые широкие двери внутреннего храма. В щель между ними я разглядел идола.