Стена копий - Брэдли Бэлью Страница 8

Теперь Чеда поняла, почему племя вело себя так странно, почему страх наполнил сердце Керима.

Над ней навис Онур, Король Пиров, Король Копий. И ухмылялся, словно перед ним поставили новое яство.

Глава 2

Из темного переулка на западной стороне Шарахая, где домишки налезали один на другой, Эмре наблюдал за тем, как через дорогу в окне третьего этажа старик размеренно щелкает фисташки, бросая скорлупу в медленно растущую кучку. Его руки исчезали в тенях комнаты и вновь появлялись на свету с новыми пригоршнями скорлупок – вот настолько ловко он управлялся с орехами.

«Или настолько был голоден», – подумал Эмре.

Малыш Леми стоял в переулке у него за спиной, прислонившись массивным плечом к глинобитной стене. Он громко хрустнул костяшками.

— Пора туда идти, Эмре?

— Еще нет, Леми. Тише.

— Знаю. Ты говорил. Просто… – Он оглядел улицу, и его лицо, так часто выражавшее гнев и угрозу, исказилось от страха. – Ненавижу такое. Стоишь будто баран, которого сейчас на бойню потащат. Знаешь, как оно бывает?

— Знаю, Лем. Я хочу убедиться, что это не засада.

Но Малыш Леми его не услышал.

— Я не баран, Эмре.

— Знаю, Лем.

Леми хрустнул шеей, переминаясь с ноги на ногу.

— Я им не хренов баран.

Эмре продолжал наблюдать за зданием: за окнами, за крышей, за проулками. Немногие на Отмелях отваживались выходить на улицу, а те, кто отваживался, старались не задерживаться.

С битвы в гавани прошло всего четыре недели, но ту ночь весь город уже прозвал Бет Саваш – Ночь бесконечных клинков. Четыре недели – всего ничего, но Эмре знал, что охота будет идти месяцами и день за днем Короли все сильнее станут давить на сопротивление, на Воинство.

Не проходило и ночи, чтобы кого-нибудь не повесили у ворот Таурията, не нашли мертвым в пересохшем русле Хадды, не утащили поговорить с глазу на глаз с Королем-Исповедником. Он уверен был, что однажды, вернувшись в укрытие, наткнется на поджидающий их отряд Серебряных копий или услышит, что Масид, лидер Воинства, убит, потому что зачем-то остался в городе, после того как Исхак, его отец, вернулся в пустыню.

Двое детишек пробежали по улице, размахивая пыльными зелеными лентами. Эмре почувствовал себя идиотом. Вот до чего себя довел: дрожит при виде пустых улиц, видит призраков в дверных проемах.

— Пошли, Лем. Потолкуем со стариком.

Он говорил спокойно, но, переходя через улицу, чувствовал себя так, словно между лопаток нацелена стрела – аж спина зачесалась. Зайдя в тень, в прохладный коридор, продуваемый ветерком, он повел плечами, пытаясь стряхнуть это ощущение, но зуд только усилился. Эмре почувствовал себя трусом до мозга костей.

Он обернулся к Леми и пробурчал:

— Хватит мне на пятки наступать.

Малыш Леми непонимающе посмотрел вниз. На пятки он Эмре не наступал, но все равно сделал виноватое лицо.

— Прости, Эмре. Я не…

— Старайся идти подальше, не дыши в затылок.

— Прости, Эмре.

Эмре почувствовал себя сволочью, но ничего не сказал. Они молча поднялись по лестнице на третий этаж, прошли мимо дюжины дверей. Месяц назад все они стояли нараспашку для проветривания, но теперь все проемы завешаны были тряпками и одеялами. Все, кроме последнего, нужного.

— Галлиу, – позвал он, дойдя до двери.

Напротив, у окна, сидел морщинистый старик с горкой фисташек на коленях. Он брал их по одной, заученным движением раскалывал пустой скорлупкой и отправлял зеленое ядрышко в рот.