Чародеи. Антрацитовый час - Делла Фокс Страница 82

Заклинания, которые я использовала, казались мне наивными, бесполезными – он уворачивался от них, как от пластиковых цветных шариков на детской площадке. Я пыталась вспомнить уроки Ларисы Ивановны, но от мысли, что она недавно умерла, у меня подгибались колени и опускались руки.

Чтобы застигнуть чародея врасплох, я приблизилась к нему вплотную, и мы вступили в рукопашную. Мужчина схватил меня за локоть холодными пальцами, сплошь в рунах, потом извернулся и прижал к моей руке свой перстень.

Из опала стала выходить жидкость, которая обожгла руку. Боль была невыносимой, словно кожа горела адским пламенем.

Отскочив к краю крыши, я схватилась за железный решётчатый бордюр другой рукой. На обожжённой коже тут же стал расползаться белёсый шрам – и я с ужасом вспомнила, где видела его раньше.

Лариса Ивановна.

Пока я отвлеклась, чародей выстрелил по мне ядовитыми шипами, которые впились мне в руки, ноги, шею. Видимо, ему надоело возиться со мной. Обмякнув и повиснув на бордюре, я увидела Севера, который стоял внизу и теперь в ужасе смотрел на меня.

Созданный им портал в Материю просто поглотит моё тело, и никто даже не узнает о моей гибели.

Олегу придётся ехать домой одному.

Чародей со шрамом торжествующе подошёл ко мне, занося светящийся шар над моей головой, чтобы совершить последний удар.

Но в этот момент произошло что-то странное. Боль в спине, которая мучила меня все эти месяцы, снова усилилась, снова обожгла всё изнутри: послышался то ли треск, то ли рокот.

Воздух прорезал хлюпающий звук, и руки чародея обхватили длинные чёрные щупальца. Я с ужасом наблюдала, как чужие ноги помогают подняться моему телу, как клешни на концах щупалец превращают мага со шрамом в кровавое месиво.

Когда я оглянулась, моему взору предстала картина, достойная лучших нечарских фильмов ужасов: прямо из моей спины высовывался монстр, покачивая длинными конечностями перед глазами.

Словно почуяв мой интерес, он повернул ко мне пасть и с долей любопытства заглянул в лицо. Я скорее почувствовала это, нежели увидела: у нас с чудовищем была своя особая, ментальная связь.

— Кто ты?

Картины хаоса, разрухи, ада…

— Но почему? Когда?

И тут он мне показал нечто такое, отчего я впала в окончательный шок и беспамятство.

Интернат. Холодные, неуютные стены.

Пожар. Языки пламени на шкафах, занавесках и центральной деревянной лестнице.

Визг, плач, задыхающиеся дети и подростки.

Обугленные тела, выложенные пожарными в ровный ряд, и среди них – фигурка в синем худи, чёрных кедах и драных джинсах.

Толкни, разбуди меня посреди ночи – я без раздумий могла сказать, кому они принадлежали.

Сгоревшие безжизненные тела, и одно из них – Регина, мой близкий друг.

Теряя сознание, я услышала голос Севера.

* * *

На обратном пути мне досталось место у окна.

На высоте десяти тысяч метров небо было прекрасным, бесконечным – рукой подать до облаков. Казалось, если ты вылезешь из иллюминатора и встанешь на крыло, ветер подхватит тебя и мягко опустит на них, словно на взбитый творог.

Мы с Олегом почти шесть минут спорили, на что похожи облака – на взбитые сливки или взбитый творог. А потом анимаг заявил, что вообще-то они похожи на дым от гигантской сигареты, и я снова с молчанием уставилась в окно, погрузившись в свои мысли.