Латтанский трон - Екатерина Парканская Страница 83

Щеки запылали от слез. Горячих, бессильных. Грудь горела – от гнева и от горя. Я шагнула вперед и обняла мать – как можно крепче. Как будто могла спасти ее или себя. Хотелось кричать, но я не успела издать и звука.

— Послание! – Голос ваджа прозвучал как удар. Четкий. Бесчувственный.

Я вздрогнула. Резко сунула отцовскую записку в вырез платья, туда, где бешено билось сердце.

Вытерла слезы – поспешно, как будто их не было. Мама все еще дрожала. Я чувствовала, как ее пальцы сжимались у меня на локте. Так не должно быть. Она не должна плакать.

Вадж вышел из тени, откуда пару мгновений назад появилась мама. Высокий, как статуя, с черными глазами, в которых не отражалось ни сострадания, ни удивления. Я больше никогда не смогу побыть одна.

— Вам послание, царица, – спокойно сказал он.

Пока он говорил, в его руке качался свернутый обрывок папируса, который он быстро передал мне. Даже если он видел, что мои глаза намокли, он не показал этого. Только выверенная вежливость.

— От кого? – спросила я, голос уже был другим. Холоднее. Одной рукой я все еще обнимала мать.

— Я не читаю чужие переписки, повелительница, – с легким кивком сказал он и исчез за деревьями.

Я гладила маму по спине: медленно, ритмично, будто пыталась удержаться на плаву. Пальцы сами развернули свиток.

Надеюсь, вы знаете, что делаете.

Науре от Джеди

О Джеди! Я больше не была уверена. Ни в себе. Ни в своих решениях. Ни в своей миссии.

Папирус выпал из рук.

Я уткнулась лицом в мамин жесткий, сбившийся парик, пахнущий потом и благовониями.

И зарыдала. Не как царица. Как дочь. Как сестра. Как девочка, у которой забрали слишком многое – слишком рано. На секунду мне показалось, что Лоллиан подбежал к нам и обнял за ноги.

Долго я не колебалась. Конечно, сомнения были – как без них? – но глубоко внутри все уже было решено – я должна это сделать. Должна посмотреть ему в глаза. Я покажу ему, на что способна. До Лептиса было всего пару дней пути.

Я не знала, где сейчас Хафра – возможно, он все еще обсуждал дела с визирем или уже направлялся в Институт. Хенсу я не хотела тревожить. Мать… мать пребывала в истерическом состоянии, ходила по саду, как призрак, и, похоже, до сих пор не могла принять смерть сына.

Я дошла до тронного зала, где совсем недавно приняла свои первые решения, попросила чистый папирус. Руки слегка дрожали, но я писала быстро, без ошибок. Короткая записка без подписи – получатель и так поймет от кого. Я скатала папирус и вручила его ближайшему слуге.

— Отправьте. Сейчас же.

Он поклонился, поспешив выполнять приказ, и я нехотя обернулась. Вадж, разумеется, стоял позади. Как всегда тихо, точно моя тень.

— Коронацию придется отложить, – сказала я. Мой голос звучал спокойно, хотя внутри все сжималось. – На неделю. Завтра выдвигаемся в Лептис.

Кеметимиб слегка склонил голову. Его широкие брови в свете факелов стали дугой, и я поняла, что он не одобряет мое решение. Но спорить не станет.

— Как пожелаете, царица, – произнес он с ледяным почтением. – Но помните, я служу вам, пока вы служите Масерии.

Я не могла не усмехнуться.

— О, это сложно забыть. Мне на этих переговорах понадобится лишь часть царской стражи. Если захочу, смогу обойтись и без вас.

После я повернулась к слугам:

— Подготовьте провизию. Все необходимое в дорогу. И… – я прищурилась, – и шелк. Много шелка.